Пациент
Шрифт:
Нейтан уговорил Лиззи тоже прийти; она написала, что задержится, и присоединилась к нам уже у входа. На ней были джинсы и черный свитер, на шее висели металлические цепочки; в сочетании с алой помадой и косой челкой это выглядело эффектно. Враждебность в ее взгляде была заметна только мне.
– Рэйчел и Нейтан Гудчайлд и наша дочь Лиззи, – представился Нейтан, пожимая протянутую Офелией руку; его серо-голубые глаза блестели, как галька, только что омытая морской волной. – Мы живем сразу за Северными воротами на Де Вокс Плейс.
– Ах, в этом милом маленьком ряду домов? Вам очень повезло!
Определив наше место, по крайней мере в географическом смысле, она поцеловала Нейтана, а затем меня.
Лиззи отступила на шаг.
– Я живу на Миллфорд-Хилл, на другом конце города, – сказала она. – Отдельно от родителей.
– Мы разослали приглашения всем, кому смогли, – улыбнулась Офелия, скользнув по Лиззи взглядом. – Это меньшее, что мы могли сделать после стольких месяцев ремонта и строительных лесов. Вы, наверное, нас ненавидели!
Ее американский акцент был легким, но очаровательным. Во всяком случае, Нейтан явно был им покорен.
– Вовсе нет, – пробормотал он. – Всем не терпелось поскорей познакомиться с новыми соседями.
– А вы, вероятно, викарий?
Епископ Солсберийский стоял в холле, болтая с деканом и каноником, так что это было правомерное предположение.
– Я работаю учителем в школе через дорогу. – Нейтан обнял меня за плечи, но не спускал глаз с Офелии. – Рэйчел врач, а Лиззи работает в городской библиотеке.
Офелия придвинулась к нему ближе, ее улыбка стала шире. Она выглядела такой довольной, будто была именинницей и только что получила подарок, о котором мечтала.
– Мне, кажется, знакомо ваше имя! Вы учитель в Кафедральной школе, я читала на сайте. Преподаете историю, верно?
Нейтан кивнул со счастливой улыбкой.
– Какое совпадение! Наш сын Оскар идет в вашу школу на следующей неделе. – Она не упустила возможность и с легким смешком взяла Нейтана под руку. – История – его любимый предмет! Я вас познакомлю. Он приступает к учебе с понедельника, посреди семестра. Он такой нервный, с моей стороны было жестоко переводить его из лондонской школы, но увы, пришла пора переезжать в этот дом.
Ее изящные ногти впились в рукав Нейтана. Было что-то жесткое в ее гладком молодом лице, за блеском в глазах скрывалась твердость, она была из тех женщин, которые не боятся воплощать свои планы в жизнь. В этот момент кто-то окликнул ее по имени.
– Напитки в библиотеке, – сказала она. – Мой муж где-то рядом, вы сразу его узнаете – он не слишком опрятный и очень много говорит. Я подойду к вам попозже.
Она отвернулась, приветствуя очередного только что прибывшего гостя, высокого рыжеволосого курчавого мужчину в жилете и с галстуком-бабочкой.
– Генри! – Улыбка снова засияла на ее красивом лице.
В библиотеке в глубоком камине пылал огонь; язычки пламени плясали, отражаясь в старинных многоугольных окнах. Ряды книг в кожаных переплетах выстроились на полированных полках, доходящих до потолка; стены были отделаны красным шелком; под ногами лежал толстый персидский ковер. На круглом столе расположился бюстик какого-то ребенка, на другом – старый глобус. В углу тикали изящные напольные часы. В толпе я заметила Эбби – одетая у униформу с наколкой, она лавировала между гостями с подносом в руках. Несколько прядей выбились из ее прически и прилипли к раскрасневшимся щекам. Она выглядела сосредоточенно-озабоченной. Офелия как-то нашла подход к уборщице Виктории; очевидно, она умела получать все, что хотела. Я помахала Эбби рукой, но та собирала пустые бокалы и меня не заметила.
– Это все суета, – прошептал Нейтан. – Давай выпьем, а потом уйдем.
Он был очарован Офелией, но, непривычный к такому окружению, чувствовал себя не в своей тарелке. Впрочем, как и я, только с той разницей, что у меня не было ощущения паники или скуки. Мне нравились общество и блеск; я соскучилась по этому.
Нейтан
начал было проталкиваться через толпу, но перед ним возник директор Кафедральной школы Саймон Холмс – Офелии следовало поставить высший балл за расторопность! Своим тупым лицом и острыми зубами Саймон напоминал мне бобра. Он быстро двигался в нашу сторону, пробираясь сквозь толпу, словно сквозь бурный поток.– Хоть одно знакомое лицо! – проговорил он с облегчением, хлопнув Нейтана по плечу.
Его жена улыбнулась мне. Если Саймон был похож на бобра, то Сара – на лошадь, но симпатичную и в красной блузке с белым отложным воротничком.
– Я так рада, что вы здесь, Рэйчел. Мы были немного растеряны. Понятия не имели, что это официальный прием.
До последнего момента я тоже. Я огляделась – большинство мужчин были в строгих костюмах, а женщины – в шелках или бархате. Мой взгляд остановился на Лиззи – ее лицо сияло, она смеялась. Она была с высоким мужчиной, который прислонился к стене спиной к нам, его светлые кудри касались воротника. Пока я наблюдала, он обернулся, махнув рукой кому-то в зале, и показал свой гладкий красивый профиль.
«Американец, как и наша хозяйка», – догадалась я, судя по его росту, загару и расслабленной позе.
Он огляделся по сторонам, как делают люди, почувствовав чей-то взгляд, и улыбнулся, заметив меня. Его зубы были очень белыми, как в рекламе зубной пасты. Сказав что-то Лиззи, он взял со столика бутылку шампанского и направился к нашей группе.
– Всем привет! – Он ухмыльнулся. Я оказалась права, американец. – Я Блейк, бедный родственник и приживальщик.
– Добро пожаловать в Солсбери! – Я подняла свой бокал, размышляя, как бы отправить Блейка обратно к Лиззи – рядом с ним она выглядела такой счастливой. Через его плечо я видела, что дочь сделала шаг в нашу сторону, но ее перехватил епископ, тут же приступивший к громогласному допросу: «Как тебе в родном городе? Нашла работу? Много ли подруг? А парень есть?» Счастливое выражение стерлось с ее лица. Некоторые старики обожают бесцеремонно лезть не в свое дело. Разве она обязана рассказывать, что не ей удалось получить работу в лондонском издательстве, пришлось вернуться в город, где выросла, и переквалифицироваться в библиотекаря? Что ей одиноко, что все школьные друзья разъехались, а парень недавно бросил ее, что она живет одна и, по мнению ее отца, мечтает сбежать отсюда?
Блейк наполнил мой бокал шампанским.
– Я брат Офелии. За свои грехи наказан тем, что занимаюсь перестройкой домов, но здесь, увы, мне развернуться не дали. – Он покачал головой, в его голосе звучало сожаление. – Это здание неприкосновенно, декан и совет каноников вцепились в него мертвой хваткой.
– И что бы вы с ним сделали? – Нейтан возник за моим плечом. Как историку, ему была невыносима мысль о любой модернизации. Он самозабвенно почитал прошлое.
– Вообще ничего. Все и так прекрасно. – На обеих щеках Блейка появились ямочки. – Я здесь, чтобы помочь сестре устроиться в новом доме. Мы с ее мужем работаем вместе. – Он наполнил бокал Нейтана так быстро, что шампанское потекло через край, а затем долил свой. – А вы кто такой?
Вопросы в лоб, которые среднестатистический англичанин не удостаивает ответом, американцам часто сходят с рук.
– Местный учитель, – сухо ответил Нейтан, стряхивая шампанское с пальцев.
– О, моя сестра будет рада познакомиться с вами.
– Она уже это сделала.
– Значит, вы уже в курсе, что нам повезло и Оскар будет учиться в вашем замечательном заведении.
Нейтан кивнул, начиная оттаивать. Краем глаза я заметила мерцание золота. Виктория! На ней было блестящее платье в восточном стиле, купленное на марокканском базаре, и туфли на высочайшем каблуке. Она явно прочитала приглашение.