Чтение онлайн

Мы наконец подошли к дому; кто-то запер боковую дверь, и нам пришлось воспользоваться парадным входом. Гости уже начинали расходиться. Когда мы поднимались по ступеням, я услышала смех Офелии и краем глаза заметила, как повернулась в нашу сторону ее светловолосая голова. Она разговаривала с епископом. Не думаю, что она обратила на меня внимание. Она сразу взяла Люка под руку и увлекла его в толпу гостей.

Нейтана я нашла в библиотеке; он все еще разговаривал с Сарой, они почти соприкасались головами. Лиззи нигде не было видно. Я сняла пиджак Люка и повесила на стул.

– А вот и я! – Мой голос прозвучал громче, чем обычно. – Извини.

Нейтан удивленно поднял глаза.

– За что?

– Я потеряла счет времени. Слишком долго любовалась

садом.

Сара бросила на меня рассеянный взгляд с оттенком неприязни. Они с Нейтаном увлеклись беседой и не заметили моего отсутствия. Не стоило уходить последними.

– Боже, точно. Кажется, пора идти. – Нейтан улыбнулся Саре. – Увидимся завтра в школе.

Офелия стояла возле парадной двери. Люк исчез, но рядом был Блейк с бокалом в руке. Крепко сжимая локоть сестры, другой рукой он поддерживал ее, будто она была так измучена, что могла упасть.

– Вы с Люком, я вижу, сбежали от этого всего, – шепнул он мне, пока Нейтан благодарил Офелию. – Неплохая мысль.

– Это была короткая экскурсия, – улыбнулась я, гадая, кто еще мог заметить наше отсутствие. – Я бывала здесь в детстве. Все очень изменилось, я не могу найти тут даже своего ребенка. – Надеясь увидеть дочь, я перевела взгляд через холл в сторону кухни.

– О, Лиззи ушла домой, она устала. Какая милая девушка. Очень похожа на вас.

Я сохранила на лице улыбку, но острый коготок беспокойства царапнул по сердцу. Мне захотелось сказать Лиззи, что не следует так поздно ходить по улицам одной, даже в столь тихом городке, как Солсбери, что мы собирались проводить ее до квартиры, что мне хотелось поболтать с ней о вечеринке и обменяться впечатлениями об Офелии и Блейке. Почему она не подождала?

Но я уже знала ответ. Все было просто. Она демонстрировала нам и, возможно, Блейку свою независимость. «Да, я вернулась в родной город, но отнюдь не под родительское крыло».

Блейк, рассмеявшись, нарушил тишину. Качнувшись вперед, он поцеловал меня, и я повеселела. Пусть это была суета, как сказал бы мой муж, но она восхитительно освежала. Я ощутила теплоту – Блейк запомнил имя Лиззи.

– Пора идти, дорогая. – Нейтан потянул меня за руку. Он кивнул Блейку, который улыбался, опустошая свой бокал.

Снаружи оказалось холоднее и темнее, чем прежде. Я оглянулась на свет, который лился из окон, – отсюда дом выглядел волшебно, будто заколдованный замок из старой сказки. Мы шли быстро, пар от нашего дыхания растворялся в холодном воздухе.

Нейтан взял меня под руку.

– А мне понравилось, я даже не ожидал.

– Но ты общался только с теми, кого и так видишь каждый день.

– Должно быть, потому и понравилось, – миролюбиво ответил он. – Мой круг. А ты нашла своих?

Кто, по его мнению, были для меня «своими»? Другие врачи? Стареющие женщины? Жены учителей? Он ошибался в любом случае. Я не искала «своих». Я искала нечто совсем иное. Я не могла описать это словами, но его частью были сад в лунном свете, тепло руки Люка и шум реки, бурлящей в темноте.

– Не думаю, что у нас много общего с хозяевами, – весело продолжал Нейтан, пока мы шли по дороге. – Офелия, конечно, очень красива – типичная «жена-трофей», какими любят обзаводиться богатые мужчины. Мне не понравился блондин, который крутился возле нее, он слишком много улыбался.

– Ты имеешь в виду ее брата?

– Мне показалось, он злорадствует – столько денег выброшено на показуху.

Когда мы проходили через ворота на нашу тихую улочку, муж обнял меня за плечи. Мы прошли мимо кустарника, и я его даже не заметила. Возможно, потому что со мной был кто-то, не позволявший моему воображению разыграться.

– Нам не стоит беспокоиться. – Нейтан отпер дверь и отступил в сторону, пропуская меня. – Не думаю, что нам придется видеть их слишком часто.

Как будто моя мать возникла позади, оттаскивая меня от бурной реки.

Июнь 2017 года

Все звуки

казались угрожающими. Шаги, приближающиеся по утрам, поворот ключа в замке. Скрип открываемой двери и, что еще хуже, стук ее закрытия. Сама я почти не производила шума, только мягкое постукивание босых ног по полу, чуть более громкое, если я надевала обувь, поскрипывание стула, когда я садилась, шорох карандаша по бумаге. Время в одиночестве тянулось медленно, но мне самой хотелось быть одной. Мысль о посетителях была невыносима. Я не просила встреч даже с Нейтаном и Лиззи. Честно говоря, мне было стыдно.

Когда пришло время допроса, меня повели по узкому коридору в другое помещение. Сопровождавшая меня женщина-шриланкийка была выше, чем я, и моложе. Она казалась доброй, и я стала раздумывать, что привело меня к такому заключению. Возможно, ее мягкая манера говорить или деликатность, с которой она ко мне прикасалась, а может, спокойная улыбка на лице. Я подмечала все эти тонкости, они казались мне более важными, чем прежде.

Прибывший полицейский сразу представился:

– Детектив-инспектор Уэйнрайт.

Все у него было квадратным: обветренное лицо, жесткая копна светлых волос, широкие ладони. Он устроился в кресле лицом ко мне, и вид у него был отнюдь не добрый.

Темные глаза Люка были похожи на таинственные воды озера Лох-Несс. У Нейтана они имели цвет морской воды. Его мысли были прозрачны до самого дна, во всяком случае, создавалось такое впечатление. Глаза инспектора были непроницаемы, как вода в пруду – серо-зеленая илистая жижа, покрытая ледяной коркой.

Мой адвокат, Джуди Бернс, приехала с опозданием. Я уловила химический запах дезодоранта. Должно быть, она распылила его в подмышках, прежде чем с таким же хмурым выражением лица, что и сейчас, вытащить из шкафа свой черный костюм. Пребывание в камере обострило мое обоняние и все остальные чувства. Глазки на одутловатом лице Джуди напоминали ягоды смородины. Костюм был на размер меньше, чем нужно, а колготки собрались гармошкой на одной из лодыжек. Все это меня беспокоило. Мне хотелось видеть на ее месте кого-то более ухоженного, потому что, в моем представлении, интеллекту и успеху всегда сопутствует аккуратный внешний вид. Сама я всегда выглядела на работе опрятно, хотя в последнее время и поменяла стиль.

Любовь изменила меня. После Франции я будто отпустила вожжи, в которых всегда себя держала. Я позволяла себе больше вина перед сном и ежедневно пользовалась духами. Я меньше работала по вечерам, вместо этого читая книги – романы моей юности: «Анну Каренину», «Влюбленных женщин», «Ветер перемен». Я поглощала их с жадностью и оставляла раскрытыми на полу. Я стала носить на работу одежду, которую не надела бы прежде: платья без рукавов, короткие юбки, ботильоны, шелковое нижнее белье. Я отказалась от колготок. Некоторые из моих пациентов ощутили разницу и говорили, что я стала ярче и моднее. Брайан стал приходить еще чаще, как пес, почуявший течную суку. Он придвигался ближе, так близко, что становилась видна грязь в его ушах и перхоть вдоль линии волос. Эти мелкие детали, которые врач отмечает не ради критики, а машинально, говорят о пациенте многое, хотя в данном случае все и так читалось между строк.

Джуди улыбнулась мне, когда вошла, словно хотела проявить сочувствие. На вид ей было лет двадцать пять – примерно столько, сколько Лиззи. Я подумала, что, глядя на меня, она невольно станет представлять свою мать и может сконфузиться, когда начнут задавать вопросы, касающиеся секса. «Секс в таком возрасте?» – подумает она, слегка содрогнувшись. Я сама когда-то с трудом представляла своих родителей в постели, хотя в детстве мои мысли снова и снова блуждали вокруг этого и были похожи на болезненное прикосновение к ссадине, которую тебя постоянно тянет ковырять. Мой отец, викарий, судя по фотографиям, в молодости был привлекательным мужчиной. Мать работала физиотерапевтом и тоже была красивой и стройной. И все-таки секс между ними представлялся мне нелепым. Что касается викариев, любая мысль об этом выглядит смешно.