Чтение онлайн

– Я прямо над ними, – сказала она.

Лори наклонила голову, ухом чуть ли не прижимаясь к металлической батарее, от которой исходило тепло.

– И так давно уже.

Звуки теперь слышались четче, как будто доносились из радиоприемника. Постукивание больше не казалось неясным и загадочным. Это были вполне различимые удары изголовья кровати о стену, сопровождаемые протестующим скрипом пружин. Лори также слышала голоса: один грубоватый, монотонный, повторявший только «так тебя»; второй – пронзительный, использовавший более широкий словарный запас – «ох», «Боже», «еще», «пожалуйста». Лори затруднялась определить, какой из голосов принадлежит Джулиану, а какой – Гасу, но ее порадовало, что

она не слышит хрипов удушья.

– И как мне прикажете спать? – негодующе спросила Мег.

Лори молчала, не доверяя собственному голосу. Она знала, что услышанное должно ее шокировать или хотя бы расстроить – сексуальные отношения – как традиционные, так и гомосексуальные – между членами организации «Виноватых» были запрещены, – но сейчас ею владели только недоуменное изумление и любопытство, как бы ни хотелось ей это признавать.

– Как мы поступим? – не унималась Мег. – Сообщим о них?

Усилием воли Лори заставила себя отстраниться от радиатора. Она повернулась к Мег, так что их лица теперь находились буквально в нескольких дюймах друг от друга.

– Это не нашего ума дело, – сказала она.

– Но…

Лори взяла Мег за запястье и помогла ей выпрямиться.

– Бери подушку, – велела она. – Сегодня поспишь в моей комнате.

Том надел лыжную куртку, позаимствованную у Терренса Фолка, аккуратно застегнул ее до подбородка, стараясь не защемить молнией бороду. Пару раз она уже застревала, и выдирать ее было чертовски больно.

– Куда собрался? – спросила Кристина с дивана.

– На Гарвард-сквер. – Том достал из кармана куртки кашемировую вязаную шапочку и натянул ее на голову. – Хочешь со мной?

Она глянула на свою пижаму – штаны в горошек и облегающий серый топ, обтягивавющий ее выпирающий живот, – словно это говорило само за себя.

– Так переоденься, – сказал Том. – Я не спешу.

Кристина поджала губы, соблазнившаяся его предложением. Они уже месяц жили в Кембридже, а она всего несколько раз выходила из дома – один раз на прием к врачу, два раза – по магазинам с Марселлой Фолк. Кристина никогда не жаловалась, но Том догадывался, что она с ума сходит от сидения в четырех стенах.

– Даже не знаю. – Кристина нервно глянула в сторону кухни, где Марселла пекла печенье. – Наверно, лучше не надо.

Фолки никогда прямо не запрещали ей выходить за порог по собственной воле – они были не настолько деспотичны, – но регулярно отговаривали ее от прогулок. Это неоправданный риск, убеждали они Кристину, – можно поскользнуться на льду, или подхватить простуду, или привлечь внимание полиции, – особенно теперь, в третьем триместре беременности, значение которой для человечества нельзя переоценить. И это не только их личное мнение – они поддерживают связь с мистером Гилкрестом, через его адвоката, и тот передает ей, что он очень беспокоится за нее, за ее здоровье и благополучие их ребенка, которого она носит под сердцем.

Он просит, чтобы ты не утруждала себя, говорили ей Фолки. Хочет, чтобы ты хорошо питалась и отдыхала побольше.

– Тут идти-то десять минут, – сказал Том. – Укутайся и все.

Ответить Кристина не успела. Из кухни прибежала Марселла Фолк, в полосатом переднике, с тарелкой печенья в руке, которую она несла на ладони как поднос.

– Овсяное печенье с изюмом! – пропела Марселла Фолк, подходя к дивану. – Кто-то его очень любит!

– Объеденье. – Кристина взяла с тарелки одно печенье, откусила его. – М-м-м. Теплое, вкусное.

Марселла поставила тарелку на журнальный столик. Выпрямляясь, она глянула на Тома с выражением притворного удивления, словно не

знала, что он в комнате, словно она не подслушивала все время.

– О… – У нее были короткие темные волосы, зоркий взгляд и жилистая фигура женщины пятидесяти с чем-то лет, увлекающейся йогой. – Собрался куда-то?

– Пойду прогуляюсь. Может, и Кристина составит мне компанию.

Марселла оживилась, пытаясь скрыть тревогу.

– Тебе что-то нужно? – спросила она Кристину елейным голоском. – Том, я уверена, с радостью выполнит твое поручение.

Кристина покачала головой.

– Мне ничего не нужно.

– Думаю, ей не мешало бы воздухом свежим подышать, – заметил Том.

Марселла пришла в замешательство, словно впервые слышала о таком понятии, как «свежий воздух».

– Так мы окно откроем, – сказала она.

– Не надо ничего открывать. – Кристина притворно зевнула. – Я немного утомилась. Пожалуй, подремлю чуток.

– Чудесно! – На лице Марселлы отразилось облегчение. – Я разбужу тебя в два тридцать. В три твой личный тренер придет, займется с тобой гимнастикой.

– Гимнастика – это хорошо, – согласилась Кристина. – А то я в толстуху превращаюсь.

– Глупости, – решительно заявила Марселла. – Ты прекрасна.

В этом она права, подумал Том. Теперь, когда у Кристины появилась крыша над головой и она правильно питалась, она набирала вес и хорошела с каждым днем. Лицо ее разрумянилось, тело наливалось, приобретало плавную грациозность. Груди по-прежнему были небольшие, но округлились и налились, и порой он не мог оторвать от них глаз, смотрел, как загипнотизированный. И, когда бы она ни находилась поблизости, ему так и хотелось протянуть руку и погладить ее живот, и он лишь усилием воли сдерживал свой порыв, хотя Кристина вряд ли рассердилась бы. Она спокойно относилась к прикосновениям Тома. Порой даже хватала его руку и клала на свой живот, прямо поверх ребенка, чтобы он почувствовал, как тот шевелится в ней – маленькое существо, медленно кувыркающееся, слепо плавающее в своем пузыре. Совсем другое дело, если трогать и гладить ее живот без разрешения, будто ее тело – общественное достояние, как это постоянно делали Фолки. Закрыв глаза, они мечтательно ворковали над ребенком, словно преисполненные гордости бабушка с дедушкой, и, на взгляд Тома, это было оскорбительно.

Он направился к выходу, устояв перед искушением по пути схватить с тарелки печенье.

– Может, все-таки обуешься? – предложила ему Марселла. – Терренс, я уверена, найдет для тебя лишнюю пару ботинок.

– Обойдусь. Мне и так хорошо.

– Счастливо, – крикнула ему вдогонку Кристина. – Передавай от меня привет хиппи.

День был сырой и серый, но не слишком холодный для февраля. Том шел на восток, в сторону улицы Брэттл, стараясь не думать о ботинках, которые он мог бы одолжить у Терренса Фолка. Если они такие же, как его куртка или невесомые, но потрясающе уютные перчатки, значит, в них хоть в суровую антарктическую экспедицию отправляйся. Обычный зимний день с такой обувью нипочем. Даже не нужно смотреть, куда в ней ступаешь.

Но нет, насмехался над собой Том, лавируя между лужами на Эпплтон-стрит. Я предпочитаю преодолевать трудности.

Хорошо хоть на нем сланцы есть. Единственная «обувь», которую позволялось надевать «босоногим» Новой Англии, когда на земле лежал снег. Не сапоги, не туфли, не кроссовки, не даже сандалии – только самые обыкновенные резиновые сланцы. Лучше, чем ничего, но толку от них не много. Недавно он видел парочку чудиков, которые поверх сланцев нацепили пластиковые пакеты, закрепив их резинками на лодыжках, но в районе Гарвард-сквер такую модификацию не-обуви презирали.