Осколки
Шрифт:
Они преодолели длинный узкий коридор с влажными стенами, ведущий в огромную залу круглой формы, оплетенную мерцающими зеленью корнями. В центре был расположен большой овальный камень – полупрозрачный адуляр, внутри у него билось сплетенное из мертвых корней эфемерное сердце рода Снежного барса.
– Зачем мы здесь? – нарушила молчание Лаверн, не в силах оторвать взгляд от камня. Она крепко держала руку Сверра, так как боялась: отпустит, и источник поглотит ее. Она с ужасом заметила, что дрожит…
– Коснись, – неожиданно ласково попросил Сверр, и она замотала головой.
– Нет!
– Он не причинит тебе зла.
Откуда ему знать?
Сверр подвел ее, дрожащую и цепенеющую от ужаса, к камню, осторожно приложил ладонь к поверхности. Она оказалась теплой, гладкой и на прикосновение Лаверн ответила едва заметной пульсацией. По руке вверх побежали мурашки, и тьма, спящая внутри камня, проснулась. Она заполнила нутро его, выступила на поверхность, потянулась к коже Лаверн, ласкаясь. И собственная магия чародейки откликнулась. Поползли по коже серебряные змейки, смешиваясь с магией Кэтленда, превращаясь в непостижимую, сладкую смесь. Лаверн положила на камень вторую руку и откинула назад голову, не в силах противиться наслаждению. В груди стало горячо, в голове приятно шумело.
Ей никогда не было настолько хорошо и свободно. Она никогда ранее не была так сильна. Так счастлива. Лаверн хотелось втиснуться в этот камень, стать его частью, слиться с его магией и никогда, больше никогда не уходить отсюда. Она была дома, по-настоящему. И зачем только ушла, глупая? Ее место здесь, среди белесых корней подземника, рядом с тем, кому покорилась древняя жила…
В какой-то мере каждая женщина – источник. Она дает жизнь детям, отдавая большую часть себя, продлевая себя в них, сплетая нить магии ребенка с магией рода отца. Только вот…
Лаверн никогда не станет матерью.
Осознание этого походило на ведро ледяной воды за шиворот. Отрезвило. Лаверн отпрянула от камня, вытирая вспотевшие руки о подол платья.
– Что ты сделал со мной?! – выкрикнула громко, и эхо ее слов отскочило от стен.
– Я ничего не делал, – спокойно ответил Сверр. – Когда мы познакомились, ты уже такой была, и мы бы узнали об этом раньше, не будь ты такой трусихой и спустись сюда добровольно.
– О чем ты? Какой – такой?
– Что, ты думаешь, отец тогда сотворил с тобой? – вкрадчиво поинтересовался Сверр, наблюдая, как она пятится от камня.
– Он сделал меня убийцей!
– Боюсь, твой дар убивать стал для него самого сюрпризом, – покачал Сверр головой. – Иначе он бы не был так беспечен и не подставился под удар. Отец был слишком умен, чтобы создавать оружие, которое нельзя контролировать. А ведь тебя абсолютно невозможно контролировать, Лаверн.
– Что ты хочешь сказать?
– После того, как ты ушла, я нашел вырванные страницы из его дневника. Помнишь, мы еще гадали, какие ритуалы он мог там описать, что даже в надежных тайниках хранить боялся? Так вот, я нашел их здесь. Здесь, у камня есть еще один тайник, и он открывается лишь тому, кто возродил источник.
– Осколки здесь, – догадалась Лаверн.
– Ты отвлекаешься, – поморщился Сверр, но все же кивнул. – Они здесь. Так близко от тебя, руку протяни – возьмешь. Но ты не откроешь тайник, так что…
– Веллово отродье! – выругалась Лаверн.
– Здесь же я нашел страницы,
описывающие ритуал, который он провел тогда с тобой, – не обращая внимания на ярость чародейки, продолжил Сверр. – По его расчетам после преображения ты должна была стать новым источником Кэтленда и передать этот дар своим детям. Если бы с подземной жилой что-то случилось, ты бы стала тем самым запасным планом, благодаря которому род Снежного барса выжил бы.– Хочешь сказать…
– Ты и это место – связаны. Куда бы ты ни пошла, тебя всегда будет тянуть домой, Лаверн. Ко мне.
– Нет, – она покачала головой, отступила еще на шаг, споткнулась о выступающий из земли камень и чуть не упала, но Сверр оказался рядом, чтобы поддержать. – Я не верю тебе.
– Повторюсь, я никогда тебе не лгал.
– Это не мой дом! Мой дом разрушили головорезы Йорана, они же убили мою мать. Это место я ненавижу, и тебя ненавижу.
– Неправда, и мы оба знаем это. Ты была счастлива здесь…
– Была. Давно. И ты сделал все, чтобы это разрушить.
– Все можно исправить… – Сверр коснулся ее щеки, и Лаверн невольно откликнулась на ласку. Здесь, у источника, наполненного эйфорией, голова кружилась, а мысли путались. И так сложно было противиться тому, кто этот источник подчинил. – Все можно исправить, мийнэ. Помнишь? Есть только мы, остальное неважно.
– Сложно исправить что-то, пытаясь надеть на меня ошейник, Сверр…
Он был близко. Слишком близко. Непозволительно. Она уже и забыла, каково это. Заставила себя перечеркнуть прошлое, вытравить из памяти минуты собственной слабости.
– Он ничего не значит для меня. – Его голос убаюкивал, и Лаверн отчаянно теряла бдительность.
– Зато значит для меня.
Нехотя она его все же оттолкнула. И отошла, пытаясь справиться с головокружением. Сердце неистово билось о хрупкие ребра, руки дрожали. Внизу живота разлилась приятная тяжесть, и Лаверн ненавидела себя за это. За то, как все еще реагировала на него – на мужчину, который много лет назад вырвал ее сердце и растоптал. Она говорила себе все эти годы, что сильнее собственных эмоций. Научилась подавлять в себе все женское, и вот снова плавится, как веллова восковая свеча.
– Обещаю, что сниму его, как только Волтар Бригг убедится в твоем послушании. Однажды я уже снял его, помнишь? Ты сохранишь свой клан и своих людей, я не позволю никому причинить тебе зло. Это игра, Лаверн. Игра с большими ставками, в которой мы не имеем права проиграть. Нам нужно сыграть в нее, чтобы выжить.
– Нам? – усмехнулась она и полоснула его взглядом. – Или тебе? Ты никогда не задумывался, что играешь не на той стороне?
– Я сейчас на стороне победителей.
– Если выступишь на стороне Эридора, у Бригга не будет шансов. Даже несмотря на поддержку Капитула. На стороне короля восток и флот Эссирии. И я.
– Наверное стоит отметить, что я это тоже просчитал, – усмехнулся Сверр. – Даже с таким раскладом Эридор проиграет. А с ним и ты.
– Не проиграет, если получит в распоряжение мощь севера.
– Все решено, Лаверн, – жестко отрезал он. – И не обсуждается. Я предлагаю тебе защиту…
– Иди к веллу со своей защитой! – взвилась чародейка. – Как думаешь, что станет с твоим источником, если я выйду за Норберта? Если все, что ты сказал, правда, мы связаны. Если я отдам себя другому лорду и рожу ему сына, не потеряешь ли ты то, что уже имеешь? Когда мой контур перестроится под ребенка, не изменится ли основная жила Кэтленда?