Осколки
Шрифт:
Торговые ряды, облепившие пристань, кишели покупателями, попрошайками и шлюхами. Воняло рыбой и солью, жареным миндалем и топленым жиром, толстопузые продавцы на разные голоса расхваливали свой товар. Ульрик уловил и гортанный говор степняков, и мягкий эссирийский, и вполне сносный общий язык, на котором говорили на севере. Пока Сан-Мио с помощницей, волоокой Данни, вечно подшучивающей над Ульриком, покупали лошадей, колдун наблюдал за торговым караваном, везущим рабов. Пленники со связанными руками, а порой закованные в цепи, устало плелись по дороге на Невольничью площадь, где на большом круглом постаменте скоро начнутся торги за право обладания каждым из них. Более-менее выносливых мужчин продадут в бойцовые ямы, у красивых женщин есть шанс попасть в гаремы степных наездников, уродливые и старухи отправятся
Среди невольниц было три девочки, имеющие наиболее товарный вид – они ехали на повозке, дно которой было устлано соломой. Самой младшей на вид не исполнилось и двенадцати лет, но на ее таком юном лице уже отражалась безнадежность незавидного положения, в котором она оказалась. Девочка была северянкой, в отличие от сестер по несчастью, которые прятали смуглые лица в накинутые на голову платки. Льняные волосы невольницы полностью покрывали хрупкие плечи, будто мантия, а светло-серые глаза смотрели с вызовом, и Ульрику вспомнились другая женщина, умеющая так же смотреть. Ее он с удовольствием лицезрел бы на месте маленькой рабыни. Мысленно он собственноручно застегнул ошейник на белой шее среброволосой шлюхи. Ульрик улыбнулся собственным мечтам, тем более что в ближайшем будущем они имели большие перспективы сбыться. Если дело выгорит, Ульрик не только вернет себе законные земли и титул, но и отомстит выскочке, имевшей наглость попользоваться им.
– Хороша! – похвалил невесть откуда взявшийся южанин, нагло рассматривая светловолосую девочку. Говорил он на общем языке без всякого акцента, что несколько удивило Ульрика. Южанин стоял, засунув большие пальцы рук за широкий ремень с овальной золотой пряжкой, украшенной каменьями. Голову его на степной манер покрывал светло-желтый тюрбан, из-под которого выбивались иссиня-черные волосы. Щеку степняка уродовало желтое родимое пятно, похожее на солнце, испускающее острые лучи. Один из лучей целился прямо в правый глаз. – Пожалуй, такая сможет скрасить путь в столицу.
– Пожалуй, сможет, – согласился Ульрик, пристально глядя невольницу и находя все больше различий с той, другой. Несмотря на внешнюю невозмутимость и напускную браваду, девочка была напугана. Та, другая, не боялась. Никогда и ничего. – Но придется раскошелиться. Будет много желающих приобрести себе столь необычный товар.
– Считаете, она того не стоит?
Степняк взглянул на Ульрика, и колдун заметил, что глаза у него разные: один темно-карий, второй голубой.
– Если заставить девочку выпить настойку черной полыни, на ее теле проступят пятна, напоминающие зеленую лихорадку, – зачем-то сказал Ульрик. – Тогда цену удастся сбить, да и покупателей поубавится. Следы сойдут к вечеру, и у вас во владении будет совершенно здоровая особь, купленная за гроши.
Колдун не понимал, зачем помог незнакомому степняку. Наверное, тот просто расположил его к себе непринужденной беседой и дружелюбностью, несвойственной степнякам по отношению к чужестранцам. К тому же действие черной полыни на организм было широко известно в землях Вайддела. Ульрик не сомневался, что и в империи о нем слышали.
– Это зелье непросто найти в Мейстре, – пристально глядя на Ульрика, покачал головой степняк.
Ульрик пожал плечами и развязал холщовую суму, с которой не расставался. Выудив оттуда пузырек, протянул собеседнику. По каким-то неизвестным причинам Ульрику нравился смешливый и дерзкий южанин. К тому же в нынешнем году он собрал достаточно трав для зелий, потому мог без ущерба для себя помочь незнакомцу. Черную полынь он отыскал в предгорьях Ледяных вершин и срезал по всем правилам на рассвете в канун Санхая.
– Девять капель на чашку, – тихо посоветовал он, наблюдая, как его собеседник прячет подарок в карман широких шаровар. – Советую поторопиться, ее хозяин вот-вот вернется, а девочка явно хочет пить.
– Шукрам, – на южный манер поблагодарил Ульрика улыбчивый степняк и склонил голову в легком поклоне.
Ульрик быстро потерял интерес к невольнице и к собеседнику и отыскал глазами Сан-Мио.
Они пообедали в портовой таверне, прогулялись по рыночной площади, выпили сладкого чая в тени раскидистых деревьев, наслаждаясь шумом фонтана и выступлением уличных танцовщиц. Сан-Мио сняла платок, и роскошные
темные косы упали на плечи змеями. В темных глазах плясали дерзкие огоньки, порой она одаривала улыбкой прохожих купцов, они отвечали ей поклоном и спешили пройти мимо – каждый из них безусловно знал, чем грозит неучтивость и излишняя вольность в отношении воительницы клана Ядовитого Жала.Сан-Мио их страх явно забавлял. Ульрик, помнится, тоже испытал оторопь, когда впервые увидел, как одна из девушек из их отряда расправилась с воришкой, пытавшимся срезать ее кошель. Прикосновение тонкой иглы, внезапно появившейся из широкого рукава степнячки, укол, и несчастный изошел пеной и кровью у ее ног меньше, чем за минуту.
Впрочем, Ульрик знал: Сан-Мио его не тронет. Незаконнорожденная дочь самого Ра-аана, посланная, чтобы доставить колдуна в целости и сохранности к императорскому двору, она не нарушит приказа. Магички клана Ядовитого Жала отличались исполнительностью и сильнейшей преданностью. Пока Ульрик нужен Ра-аану, его жизни не грозит ничего. Лучшей охраны, чем эти хрупкие на первый взгляд девушки, в империи не сыщешь.
– Мы ночевать в гостинице в Каменном Тупике, – лениво поделилась планами Сан-Мио, когда солнце налилось оранжевым и нависло над горизонтом. Воздух сгустился, пропитался пряными нотами южных приправ и жареного мяса, которое готовили прямо на площади, на огромных железных противнях. – Отправляться с караваном рано утром.
– Как прикажет моя госпожа, – съязвил Ульрик, но не зло. Он устал, и хороший отдых ему явно не помешал бы. А еще нужно было время собраться с мыслями, ведь через несколько дней он увидит столицу Ошосмора. А также самого императора. Этой аудиенции он ждал долгих два года. В течение всего времени Ульрик охотно делился информацией о событиях, происходивших в Вайдделе, а также о перемещениях главного оружия его величества Эридора Третьего – среброволосой предводительницы Вольного клана. Новости о Лаверн император всегда принимал с особой охотой. И обменивал их на заманчивые обещания, которые, впрочем, пока не дали Ульрику ничего, кроме пустых надежд.
– После ужин тебе лучше отдыхать в комната, – пристально глядя ему в лицо, напутствовала Сан-Мио. – Одному. Мейстра опасен ночь. Коварен, как женщина. Хитер. Этот город часто убивать такой, как ты.
– А какой я? – с любопытством поинтересовался колдун. Не то чтобы его интересовало мнение одного из многочисленных бастардов императора, но вежливость он всегда полагал главнейшим ключом в переговорах. К тому же всегда полезно знать, каким тебя видит оппонент.
– Ты с север. Холодный и твердый, как камень. Огонь всегда плавить лед. – Она усмехнулась недобро. – Юг расплавить тебя, Уль-риих.
Намного позже, лежа на мягких подушках в углу тесной комнатушки гостиницы, Ульрик пытался разгадать слова Сан-Мио, а также ее пристальный взгляд, но так и не смог. Внутри зрело острое чувство тревожности. Ульрик всегда ему доверял: не единожды он уже прислушивался к этому чувству и всегда избегал опасности. Однако сейчас Ульрик понимал, что тревога его связана с тем, что он еще на один шаг приблизился к цели. Скоро он встретится с самим императором Великой Степи и договорится о выплате долга. Два долгих года Ульрик ходил по острию ножа, снабжая сведениями разведку империи, рискуя быть обвиненным в шпионаже и измене. Пора за это что-то да получить!
Сердце билось гулко и неровно: то ли от волнения, то ли от духоты. Ночной воздух густо заселенной Мейстры пропитался запахом рыбы, пота и нечистот. Комната Ульрика находилась на третьем этаже, и в широком окне виднелась пристань и кусок дикого пляжа. Море было на удивление тихим, и кромка воды казалась крепко пришитой к потемневшей в сумерках линии песка. У причала мерно покачивались на воде баржи.
В дверь робко постучали, и Ульрик вздрогнул, а затем нервно усмехнулся: шарахается от каждого звука. В конце концов, Сан-Мио выбрала приличную гостиницу, ночь в которой обойдется в копеечку, потому натолкнуться на воров и проходимцев тут шансы в разы меньше, чем в портовой ночлежке. К тому же издай он более-менее громкий звук и позови на помощь, воительницы из клана Ядовитого Жала тут же появятся на пороге: комната Сан-Мио находилась через две двери от его спальни, а Рийко, умело метающая ножи во врагов, так и вовсе спит через стенку.