Ошибка
Шрифт:
Пора.
Часть 2, глава 1
ЧАСТЬ 2
Глава 1
«Reality is sometimes stranger than fiction
Whatever happens in my dreams…»
«You're the sea in which I'm floating
And I lose myself in you
I am feeling these sensations
I communicate with you»
«Serenity is taking over all I am, it gives me peace
And all I see are visions of my destiny…»
Epica «Mother of Light»
По вымощенной
«Без-ра-бот-ный…» Слово никак не укладывалось в голове; вот уже несколько дней он бесцельно шатался по городу, подальше от своего района, и в голове было пусто. Ну разве что звучали то и дело вероятные реплики от семьи. «Что и следовало ожидать от тебя». Конечно. От сына таких замечательных родителей и брата такой замечательной сестры. Ну нет, они не узнают. А жить ты на что будешь? На пособие по безработице?..
На дороге попался непонятно откуда взявшийся булыжник. Это было так неестественно, почти так же, как увольнение; этому булыжнику не могло быть причины и он не вписывался в общую картину, поэтому господин Винтерхальтер изо всех сил пнул его ногой, так, что тот ударился о ближайшую кирпичную стену. На стене висела вывеска, привлёкшая внимание Лоренса; вздохнув и подумав, что катилось бы оно все к чертям, он вошёл в паб.
Когда он вышел, уже стемнело. Он чувствовал лёгкую муть, но не сильно — с детства он привык знать меру, да и финансы теперь не особо позволяли расходиться.
Намереваясь отправиться домой и проспать до обеда следующего дня, он зашагал вниз по улочке, и, чтобы сократить путь, свернул в переулок. Очевидно, он задумался, поскольку сразу же после поворота налетел на кого-то, успев почувствовать что-то острое, ударившееся о него в нескольких местах; после этого он услышал отчаянную ругань на непонятном ему языке.
Существо почти мгновенно поднялось, яростно отряхиваясь; это оказалась девица на вид примерно одного с ним возраста; первое, на что он обратил внимание, это ярко-красные губы и отвратительные длинные того же цвета ногти.
Не успел Лоренс опомниться, как в воздухе сверкнуло подобие молнии, и в следующий момент он уже сидел у стены, чувствуя острую брусчатку и слегка задыхаясь от удара спиной. Мгновенно его взяла жуткая злость на то, что какая-то вертихвостка, ещё и столкнувшись с ним ни с того ни с сего, пыталась качать свои права; он мгновенно ответил ей тем же. Однако девушка успела отразить удар, и, прежде чем он осознал, что вообще произошло, яростно затараторила приглушённым голосом:
— Грёбаная страна!!! Куда ни плюнь — везде штраф…
Лоренсу очень хотелось ответить, что нечего тогда плевать. Но он сдержался.
— … покурить — днём с огнём не сыщешь! И люди, как выяснилось… отвррратительные!!!
Она сверкнула на него разъярёнными глазами.
Господин Винтерхальтер тем временем был слишком в замешательстве, чтобы вести дискуссию с раздражённой леди. Нет, он, конечно, бывало, после трудного дня мог развлекаться тем, что зависал над землёй на несколько сантиметров на какое-то время; эту свою особенность он хорошо
знал ещё с детства, и очень живо помнил, как ему влетело от родителей за то, что он напугал сестру. Её это не впечатлило, ровно так же, как и отца, который, увидев своего сына, висящего в воздухе, сказал: «Знаешь, Лоренс, шёл бы ты лучше домашнее задание делать». После тех случаев об этом не узнала ни одна живая душа.В общем, господин Винтерхальтер хоть и обладал таким умением, но никак не ожидал, что способен направить мощный поток энергии на что-то или кого-то.
Девица тем временем, казалось, тоже опомнилась, посмотрела на него оценивающе, затем, уже куда более спокойным голосом, сказала:
— А, так ты это, из наших, что ли… Ты извини тогда, если что. Смотреть надо в следующий раз, куда идёшь!!!
— Не, дамочка. Я ни к каким вашим никакого отношения не имею. Счастливо оставаться.
Он хотел было её обойти, но она так вперилась в него взглядом, что он просто не смог пошевелиться.
— В смысле… не из наших? И ты вот так просто по улицам гуляешь?
Тут Лоренс буквально взорвался.
— Да, представьте себе! Гуляю по улицам! Потому что я безработный, черт возьми, без-ра-бот-ный!!! Что мне ещё делать?! Может, ты знаешь? Может, ты расскажешь мне, какого хрена меня вышвырнули, как собаку, по прихоти мажорской морды с оскорблённым достоинством? Убил бы…
— …
— Убил бы!!! Сволочь… Всю жизнь, за всю грёбаную жизнь уже столько людей бы убил, уничтожил, чтобы они перестали уничтожать меня!!!
Он уже не понимал, что говорит; слова лились непроизвольным потоком, но, нельзя было не признать, какая-то правда в них была.
Договорив, он уставился перед собой. Убедившись, что он закончил, девушка осторожно сказала:
— Слышь, парень… А это ведь возможно.
— Что возможно?..
— Ну, все твои враги, они могут р-раз — и сдохнуть.
— Ну, теоретически могут…
— Да не теоретически! Щас, дай я соображу… Короче, ты не против, если я дам тебе свою визитку, и ты мне завтра позвонишь — желательно ближе к вечеру? Не соображаю ни-хре-на…
— С какой стати мне ещё Вам звонить… Дайте я лучше пойду уже, а…
— Нет!!! Стой!!! Мне за тебя, может, повышение дадут! Как бы мне… а! Ты сказал, безработный! Вот и будет тебе работа! Ну всё, tot ziens[1]! — она сделала картинный жест, будто снимает шляпу (слегка при этом пошатнувшись), и спешно удалилась.
В тёмном переулке, с визиткой в руках и с болью в спине стоял двадцативосьмилетний безработный гражданин Германии по имени Лоренс Винтерхальтер, и необычнее ощущения он, пожалуй, в жизни не испытывал.
Он ещё не догадывался, что с этого момента вся его жизнь будет напоминать скорее театральную постановку.
***
На следующий день, позвонив Ите (так было написано на визитке) и узнав адрес, по которому надо приходить, он сидел за гладким чёрным столом перед человеком, напоминавшим по виду женщину — со строгим, будто выточенным лицом; из синих глаз веяло неземным холодом. В то же время длинные, слегка вьющиеся чёрные волосы сглаживали общую остроту черт, придавая облику естественность.