Ошибка
Шрифт:
Она глянула в его сторону, казалось, с одобрением.
«Смысл… Её-то не обманешь».
«Выдохся. Вряд ли о какой-то гонке может идти речь».
Тут Эйи в голову пришла идея. Он очень не хотел признавать поражение, хотя и не было человека, который мог бы с Ней соревноваться. Он перестал скрывать усталость; прямая спина согнулась вопросом, для более сильного эффекта он иногда дышал ртом.
Периодически кидая взгляды в сторону Эйи, Она выровняла и замедлила полет. Ей было удивительно, что он ещё не пошел на посадку в таком состоянии. Решив дать эио-ом отдохнуть, Она на какое-то время отключила от него сознание.
Эйи только этого и ждал. Собрав последние силы, он рванул вперёд; не успела Она опомниться, как он
Потратив какое-то время на повторную синхронизацию, Она устремилась за ним. Нагнав его, Она намеревалась вырваться вперёд, однако Эйи, казалось, не собирался сбавлять темп. Его лицо было сосредоточенно, всё тело напряжено до предела — казалось, он пытается вложить все до единой силы в гонку.
Она почувствовала, что Её эио-ом уже на пределе. В конце концов, они призвали животных спонтанно; без предварительной тренировки их не следует выматывать, это может негативно сказаться как на сознании, так и на физическом состоянии. К тому же, Её эио-ом ещё не до конца вошёл в темп после отключения, опасно было сейчас выдирать из него последние силы, тем более что Эйи летел настолько быстро, что уже сложно было идти с ним наравне.
Сделав условный знак, Она замедлила ход. Эйи кивнул и последовал Её примеру. Они приземлились на острые скалы одного из кратеров, на дне которого чернело озеро. Животные упорхнули к воде.
Подождав немного, пока Эйи отдышится, Она сказала:
— Знаешь, неплохо. Несмотря ни на что, ты меня порадовал. Хоть твоё поведение и было для меня необычным, признаюсь…
Он посмотрел на Неё как-то безнадёжно, и с этим его недавно появившимся и теперь неизменно присутствующим странным блеском в глазах.
Когда эио-ом попили и слегка отдохнули, Она и Эйи медленно отправились обратно, уже почти не подключая сознание к полёту.
Когда они прибыли на место, Она спросила:
— Ты, наверное, страшно устал теперь? Возможно, было не очень дальновидно предлагать тебе полёт перед праздником…
— Отнюдь, — он улыбнулся и тряхнул головой. — У меня теперь полно сил. И я жажду их растратить.
Его глаза буквально сверкали искрами; Она утвердительно кивнула и отошла, думая о том, что Ей ещё ко многому предстоит привыкнуть в этом новом существе.
***
Праздник Танцующих Огней всегда был долгожданным событием. Это был один из тех моментов, когда люди племени особенно ярко чувствовали свою принадлежность к чему-то целому, чувствовали взаимосвязь своего сознания с высшим.
Когда Эйи пришел к нужному месту — обширной площадке, своеобразно огороженной очагами синего пламени и каждый раз на тщательно выбранном месте — люди уже танцевали; но это был ещё пока разогрев. Движения этих танцев никогда не учились заранее — люди являлись на свет с затаённой в них волной, которую они в течение жизни раскрывали; таким образом, танец приходил сам, люди двигались в такт внутреннему огню. Музыканты — они потом менялись местами с танцующими — пока что играли спокойно, с умиротворённо-уверенным взглядом.
Эйи сел в стороне, закрыв глаза. Он не нуждался в разогреве.
Спустя время он почувствовал напряжение в воздухе. Люди стали двигаться интенсивнее. Начался тот бессознательный этап, когда все элементы выполняются уже на автомате, будто по инерции, будто бы что-то закрутили, и этот вихрь не может остановиться, он становится всё быстрее, он влечет за собой всех, он проходит через всех. Это и давало чувство единства.
Но главное было впереди. Лицо Эйи осветила улыбка.
Когда бессознательное завихрение достигало апогея, на площадке появлялась Она, облачённая в ритуальные одежды, всё время разные. Так произошло и в этот раз. Окинув взглядом танцующих, Она резким движением сбросила длинный плащ и почти мгновенно растворилась в толпе.
В этот момент Эйи раскрыл глаза и присоединился.
Теперь начиналось самое интересное. Никто никогда не мог знать, когда Она
может появиться рядом; когда Её рука или часть Её лёгкой одежды невзначай заденет кого-либо из танцующих. На этом этапе глаза людей, как правило, уже были закрыты; и это обостряло восприимчивость. Каждый мечтал выхватить из толпы именно Её прикосновение. Особую удачу имели те, с кем Она невзначай могла потанцевать какое-то время; как правило, это был прямой намёк на то, что, вероятнее всего, именно этого человека Она избрала в качестве следующего жреца.Она не могла украдкой не наблюдать за Эйи, то и дело бросая в его сторону беглые взгляды. И каждый раз поражалась. Во всех его движениях, даже в ровном, не отражающем эмоций лице с закрытыми глазами читалось горькое отчаяние. Наверное, так бы двигался человек, которого в следующий момент казнят. Будто бы напоследок он пытался выбросить всё, что осталось, смириться с этой горечью. Его движения были резкими, ломающимися; он мог начать одно, затем как бы переломиться пополам и резко перейти в другое. Эти «переломы» производили гнетущее впечатление.
Она усмехнулась про себя. «А он действительно, похоже, считает, что приносит себя в жертву. А ведь я просто дам ему возможность выполнять свою работу. Столько театральщины, всё-таки, в этом существе… интересно, всегда он такой будет?». Она, вероятно, не догадывалась, что с момента перерождения вся его жизнь превратится в нескончаемый театр.
Вообще, праздник Танцующих Огней был ещё и прекрасным индикатором внутреннего состояния людей племени. Она помнила, как танцевал тот печальный человек, который пожелал отправиться с Эйи в низший мир — это было похоже на умирающую птицу, такими плавными и унылыми были движения, и иногда в нём будто что-то дёргалось, он проделывал нечто резкое и выбивающееся из череды, снова затем возвращаясь в прежнее русло. А те, в чьих элементах угадывалась какая-то угловатость, чрезмерная и не прерывающаяся резкость, потом, как правило, проявляли излишнюю агрессию.
Отключившись мыслями от постороннего, Она влилась сознанием в общий поток. Зрелище было по-настоящему завораживающее, и, если бы кто-то смотрел на это со стороны, он увидел бы пару-тройку эио-ом, сидящих неподалеку и наблюдающих, прикрыв огненно-янтарные глаза.
После праздника все расходились молча, медленно приходя в себя. Эмоций, как правило, ни у кого не оставалось; люди выматывались полностью, внутри оставалась обновляющая пустота. Некоторым даже требовались священные пещеры.
Эйи какое-то время сидел на месте, глядя в одну точку; затем отошёл подальше, поднялся на небольшой холм, лёг, раскинув руки, под звёздами. Войти в свое любимое состояние в этот раз не удалось — он уснул почти мгновенно, прямо там. Неясно было, где кончилась реальность и начался сон — всё произошло слишком стремительно — и поэтому ему снился звездопад, много, много падающих звёзд, падающих прямо на него, и ощущения были почему-то похожи на те, когда искры от бенгальских огней попадают на руку (он всегда этого боялся, и всегда жёг их исключительно в перчатках). Сначала он слегка подёргивался, но потом звёзд стало так много, что он просто не успевал за каждой; казалось, тело нагревается, вот оно уже почти раскалилось от этих острых, втыкающихся искристым ливнем игл. И, как лёд под сильным дождём, плоть будто начала растворяться, источая какое-то радиоактивное свечение.
Проснулся он резко, с первыми лучами, и сначала не понял, куда делись падающие звёзды и почему он снова целый. Тело побаливало; чувствовалась сильная усталость. Вставать не хотелось, но и спать уже тоже.
Он приподнялся на локтях. Вчера он совсем не заметил, что холм весь покрыт крупными яркими цветами (а может, это всё звездопад?..) Неподалеку стояла Она, в лучах рассветной звезды; длинные, слегка волнистые, распущенные чёрные волосы колыхались на ветру. Она смотрела на восходящее светило; затем повернулась к Эйи с ожидающим взглядом.