Орки
Шрифт:
Тут же за спиной взревели четыре глотки. Повернувшись, я неторопливо пошел к моим беснующимся оркам.
Как и планировал, быстро, жестоко убить заводилу. Сейчас кто-то попытается нарушить правила поединка?
Подойдя, взял в руки лук, чутко прислушиваясь. У противника что-то быстро говорила та самая самка с копьем. Завывшая, когда Гнор упал, сейчас она громко орала на своих соплеменников. Закончив на высокой ноте, побежала в мою сторону, замахиваясь копьем для броска. Развернувшись, выстрелил ей в лицо. Выронив копье, она опрокинулась на спину и затихла. Наложив еще одну стрелу, встал на бревно и обвел глазами проигравших.
– Кто еще. Умереть?
Мертвая тишина была мне ответом. Потом одно за другим оружие попадало на землю.
Мимо меня, насторожено поводя копьями, начали спускаться братья с Аей.
Сев обратно
– Позови их.
Хромой протяжно проорал стоящим на коленях оркам, махнув над головой посохом. Поднявшись, не поднимая голов, подбежали к нам и опять рухнули на колени в пяти шагах от меня. Я молча рассматривал их. Крупнее моих, худые, поджарые, не оголодавшие. Развязав пояса, выложили их перед собой. Стоявший на коленях впереди всех орк, подняв голову и глядя мне на руки, произнес.
– Выкуп.
– Я подумаю. Мертвых похоронить.
Я мотнул головой в сторону убитых.
Дружно вскочив, орки подхватив убитых, потащили их в сторону кустов. Радостно пискнув у меня в ногах, Ая трясла меня за штанину, что-то протягивая в другой руке. На ее грязной ладони лежала грубо кованная большая игла.
Повертев ее в руке, передал Хромому. Внимательно ее осмотрев, он довольно ухнул и, возвращая, произнес.
– Хорошая, крепкая, дорогая.
– Кто делал?
– Люди.
– Откуда взяли?
Пожав плечами. Он ответил.
– Купили. Перекресток.
Это он произнес как название, сопроводив уважительным жестом.
– Вечером расскажешь.
Кивнув, он вернул иглу мне. У него за спиной братья увлеченно рылись в куче оружия, к ним присоединилась и Ая. Сунув лук в чехол и собрав свое снаряжение и накидку и махнув своим оркам, спустился к оставленному лагерю.
Кучи нарезанных ивовых прутьев лежали на площадке у реки. Связанные лозой вязанки размером в охват рук лежали в воде, придавленные камнями и бревнами. В центре лагеря дымился притушенный огонь. Немного в стороне стояли пять шалашей. Отдельно под навесом сложены сплетенные из лыки крупные короба. Сев у костра, дождался своих нагруженных трофеями путников. Свалив все в кучу рядом со мной, они разбежались по лагерю, радостно перекликаясь. Провозившись минут десять, молодежь занялась лагерем и готовкой. Хромой, подойдя ко мне, сел рядом и доложил.
– Хорошая добыча. Копья, топоры, дубины, ножи. Лучше наших. Рука полных нош еды. Мука, рыба, грибы и ягоды сушеные, все хорошее. Соль, две горсти. Два больших горшка. Сумки не смотрел. Собрали они четыре полные руки нош нашей ивы. Здесь они уже неделю, не меньше. Воры!
– Мука?
– Дуб, желуди. Хорошая. Этого года. У нас нет.
– Да. Что с ними делать будем?
– На выкуп отпустить. Сами до весны не прокормим.
– Хорошо. Придут, ты скажешь, сколько должны.
Хромой, посмотрев на меня, склонил голову, соглашаясь. Видя подходивших орков, приосанился и положил посох себе на колени. Подойдя к нам, они встали на колени, сбившись в плотную кучу. Тот же орк уточнил.
– Выкуп?
Хромой молча посмотрел на меня. Помолчав, я кивнул ему. Еще больше выпятив грудь, он склонил голову, принимая поручение. Обернувшись к оркам, рыкнул.
– Клятва.
Хором проговорив клятву, с добавкой "пока не отдам выкуп", встали и, поклонившись, разбежались по лагерю, сразу включившись в работы. С Хромым осталось двое. Говоривший со мной орк и одна самка.
Сев в стороне на циновку, они оживленно стали общаться. Пришедшие самки, притащив в плетенках воды, приступили к готовке. Вытащили из шалаша круглые глиняные блюда и, замесив в горшках тесто, стали выпекать на них лепешки. В освободившуюся посуду, залив водой коренья, поставили их варить к костру. Жарившая утку Ая оживленно с ними переговаривалась. Братья с новыми копьями сидели у кучи оружия. Пара орков в корзине принесли немного рыбы от реки. Через час все было готово, и меня поклоном позвала Ая к костру. Подойдя и присев на приготовленное для меня бревно, застеленное циновкой, принял из ее рук плетенку с жаренной уткой. Привычно поделив ее, раздал своим. Ая подала мне глиняную глубокую чашку с похлебкой. Попробовав, я ее передал Хромому. Вкус был незнаком и не приятен. А вот лепешки порадовали. Все
пленники молча следили за каждым движением. Попробовав ее, я кивнул всем остальным, тихо загомонив, они потянулись к еде. Быстро поев, все остались у костра, начав делиться новостями. Сидя в стороне, наблюдал за ними. Жестом подозвав к себе Хромого и двух переговорщиков, поинтересовался договором. Хромой многоречиво стал рассказывать, сколько и чего нам должны отдать. Орки подтверждали каждую позицию кивком.Выслушав их, я кивнул и сказал.
– Подумаю.
Хромой уточнил судьбу уже собранных прутьев. Унести мы их не могли, бросать было глупо. Выслушав его, ткнул в его оппонентов.
– Пусть покупают.
Кивнув, Хромой отошел с ними в сторону и, присев на землю, они оживленно принялись торговаться.
У костра тем временем Ая встала и под ритмичное хлопанье стала в танце рассказывать историю своего рода. Первый раз я видел, как танцуют орки. Притопывая и подпрыгивая, она скользила по кругу, руками и лицом рассказывая незамысловатую историю. Язык жестов моего народа был богат. Там где его не хватало, подключались эмоции и гримасы на лице. Показав событие, она разворачивалась и повторяла для сидящих у нее за спиной. Внимательно следившие за танцем братья подтверждали ее рассказ уханьем и ударами кулака в свою грудь. Такой же была и ответная реакция зрителей. Различалась только интонацией и громкостью. Мрачная или радостная, яростная или довольная.
Я же глядя на них всех размышлял. Что мы имеем?
Маленький, нищий род. Убогие угодья. И еще два десятка рабов. До весны не проживут. Отпустить на выкуп, придут опять, теперь уже с целью вернуть свое. К весне один останусь. Увидев, что Хромой закончил, кивком подозвал его к себе.
– Что будем делать со всей этой толпой?
– Так тебе решать, Хозяин.
– А ты тогда кто, Хромой? Ноги к моему шесту? Я-то думал что ты у меня Старший.
Охнув, Хромой прижал к себе шест и уставился на меня. Через мгновение опомнился и, вскочив, склонился в поклоне.
– Спасибо тебе, Хозяин. Это очень большая честь для меня. Я не подведу тебя.
– Знаю, так что скажешь?
Хромой сел и на минуту задумался. Почесавшись в разных местах, заговорил, как бы размышляя вслух.
– Нижние они орки с понятием. И соседи хорошие, многие из нас, и они и мы, родня. То, что они к нам пришли, это странно и непонятно, но можно и спросить. Позвать?
– Зови.
Отправив Хромого, посидел задумавшись. Что я знаю.
Я нашел орков. Нашел. Выяснил, что они уцелели. И при всех трудностях смогли сохранить часть знаний и умений. Большую часть обычаев. Кодексов и законов. По крайней мере, эти два рода. Знаю, что кроме них есть и другие, много. Есть крупные поселения, города. Под землей. Торговля.
Выяснил, что и давление на них со стороны людей не ослабевает. И подняться они не могут. Но похоже и добить их тоже не могут или не хотят. Ко мне Хромой подвел старшего из Нижних.
– Что случилось, что вы пришли грабить своих соседей.
– Гнор и Бухта, они скара, - сидевший рядом со мной Хромой дернулся и заворчал.
– Мы просто боялись оставлять их в лагере. Хрууз и отправил нашу партию на заготовки. А дальше вышло, как ты видел.
– Хорошо, иди к своим. Позже поговорим, - орк склонился и ушел к кострам.
– Кто такие - скара?
– Хромой удивленно посмотрел на меня.
– У вас таких нет?
– Может и есть, но мы их зовем, наверное, иначе. Расскажи мне о них.
– Хорошо, я расскажу. Мы достаточно беспокойный народ, и уживаемся трудно и шумно. Драки и потасовки обычное дело в наших родах. Но все это щенячья возня по сравнению с орком-скарой.
Никто не знает, откуда это приходит, это как болезнь. Никто не знает, как это лечить, и лечится ли она. Заболеть может каждый после перехода из щенка в добытчики. И самцы и самки болеют одинаково. Заболевший становиться злобным, слишком злобным даже для нас. Сначала он грызется со своими все больше и больше, а потом начинает убивать. И остановить его уже не получится. Он не видит, кто перед ним, щенок, самка его родичи или чужие орки, люди или звери. Он просто убивает и убивает. Он говорит. Думает и все понимает, но ничего не может с собой поделать. Приступы ярости и желания убивать к ним приходят все чаще и все сильнее. Потом ему начинает это нравиться. Самые сильные убивают себя сами пока еще могут это понять. Остальных убивают другие. Только смерть останавливает скару.