Орки
Шрифт:
– Его кровь ведет твоего отца и брата. Забыла? И я тоже, глупая, жадная жаба. Ты хозяин, я твоя рабыня. Я буду служить тебе и отдам свою кровь, когда ты скажешь.
За спиной у меня остальные орки хором произнесли формулу признания, повалились на колени.
Приподнявшаяся Ая потемнела лицом и, ткнувшись головой в землю, повторила клятву. Повернувшись к Тзя, я достал из-за пояса нож в ножнах и протянул его ей.
– Тзя, старшая. Показывай.
Она, не вставая с колен, двумя руками взяла нож и прижала его к груди. Поклонившись мне в землю, засунула его за пояс и встала. Поднявшись во весь рост, рыкнула на остальных, мгновенно разогнав их, пнула Аю и повернулась ко мне.
– Идем.
Подхватив мой короб, пошла вперед ко входу в пещеру, кивком позвав Хромого.
Войдя за ней, я огляделся. Одна вытянутая зала с потолком не выше поднятой руки, длиной шагов двадцать и шириной в десять. Полумрак, удобный для наших глаз. Поставив мой короб в нишу в стене, она накидала
– Он расскажет. Я быстро.
И поклонившись, быстро вышла. Посмотрев ей в след, перевел взгляд на Хромого. Тот, пожав плечами, произнес.
– Порядок навести. Спрашивай, хозяин.
Дальнейший наш разговор показал, что Хромой отличный рассказчик и на мои вопросы давал развернутые и обстоятельные ответы. В ходе разговора к нам вскоре присоединилась Тзя, принеся мне в корзинке жареное мясо и несколько разных видов запеченных клубней и кореньев, горсть орехов и туесок горячего травяного бодрящего напитка. Выложив все передо мной, она села рядом с Хромым и стала очень толково дополнять его рассказ.
Вся горная гряда называется Дымные горы, вершины почти всегда скрыты в облаках. Орки являются основными жителями предгорий. И на удивление достаточно многочисленными.
Само появление орков здесь и события, связанные с ним, уже только смутные предания. Только общие слова о страшной опасности и долгом тяжелом и смертельно опасном пути, что привел их сюда. Род, что мне достался, является одним из многих мелких, что разбросаны по предгорьям и ущельям. Вдоль русла реки Костенки живут три таких рода. Мой является самым верхним и наиболее слабым. Еще один живет в двух днях пути ниже по течению и один в пойме реки в болотах. Чем последние отличались от остальных, я не понял, но что они другие уловил. Горы никогда не были обильны живностью и сейчас, после увеличения орочьего населения, с трудом могли прокормить его. Кормовая база была сильно повыбита и просто не успевала восстановиться. Выживали в основном за счет растительной пищи и строгой экономии.
Но здесь были варианты. В самих горах находились огромные по словам моих собеседников и многочисленные подземные поселения и города. Города нуждались в различных материалах с поверхности и Дикие, как называли жители подземелий орков предгорий, могли хорошо заработать. Мой (теперь уже) род специализировался на поставках ивы. Прутья для вязки корзин брали в любых количествах. Но и платили за них не слишком щедро. Я был вынужден выслушать долгий диалог двух заинтересованных добытчиков, которые обстоятельно рассказали о всей глубине жадности и скупости покупателей с яркой характеристикой их личных качеств. Плата производилась рационами, один из которых мне и продемонстрировала Тзя. Темно-бурый комок плотной просушенной массы непонятного вкуса и запаха, легко помещающийся в моей ладони. Пах он достаточно неприятно и непонятно. Видя мою гримасу, мои собеседники наперебой стали меня убеждать, что еда отличная, сытная и хранится долго. И жаль, что ее всегда мало получается добыть. Тзя, отведя глаза в сторону, поведала, что до весны хватит в обрез, но из щенков никто выживет. Меня удивил ее ровный голос и только подергивание щеки показало ее истинное отношение. Хромой тоже нахмурился и заворчал. Помолчав, они продолжили рассказ. Посадки ивы мне обещали показать, чем несказанно удивили. Оказалось, что здесь налажено разведение полезных растений, с регулярными посадками новых и выкорчевкой уже старых. На вопрос, кто их этому научил, они оба пожали плечами и сказали, что так было всегда. Отцы и матери учили их и так дальше. Также проводился сбор различных растений, грибов, орехов и всего, что можно было добыть. Но основой была ива. На вопрос о продаже самих корзин получил очередное пожимание плечами и ответ, что берут только прутья. Рыбалка при помощи вершей и охота были ресурсом непостоянным и не обильным. Ниже по течению они становились более продуктивными, но границы были очерчены четко, и нарушение обнаруживалось и каралось жестко. Отсутствие металлических предметов объяснили потерями при большом бегстве и отсутствием его производства, даже в городах. При этом они буквально выпали из жизни, разглядывая заново и вырывая друг у друга, выданный мною нож. Ревниво забрав у Хромого нож, Тзя как будто облегченно выдохнула, основательно укутывая и укладывая его в сумку на поясе. Взгляд же Хромого светился буквально нездоровой завистью. Мой вопрос о стоимости ножа, как видно, напугал их. В ходе короткой перепалки вполголоса на их местном наречии, мне выдали осторожный вердикт, что очень дорого. После чего долго и многоречиво в два голоса доказывали мне, как он нужен здесь, и как хорошо и сыто начнем жить с его помощью. Костяное оружие, как оказалось, делали сами, кремни выменивали у покупателей прутьев. Одежду, обувь и другие мелочи делали сами. На тихий и осторожный вопрос, есть ли у меня еще металлические предметы, получив ответ "да", долго и довольно перемигивались и толкались локтями. Мой короб был буквально облизан радостными и почтительными взглядами. В ходе разговора они оба оттаяли,
видя мое внимание и интерес. Получив распоряжение остатки мяса выдавать только щенкам, Тзя блеснула глазами, медленно и низко склонила голову. Хромой тоже поклонился, одобрительно фыркнув. На вопрос об общении с покупателями Тзя отговорилась, что это не ее и отпросилась проверить свою команду, свалив все на Хромого. Чем немало его порадовала.Оставшись вдвоем со мной, Хромой преобразился и стал самим собой, спокойным и обстоятельным. Он объяснил, что прошедший год оказался очень тяжелым. И мне, как он неохотно сознался достались жалкие остатки рода. Весной в предгорья пришли враги, и род понес огромные потери. Враги смогли найти два из трех укрытий и вырезали там всех. В третье гонец успел принести весть, что на них идут. И умер, принеся в себе две стрелы. Уводя щенков и подростков выше в горы, взрослые самцы и самки попали в засаду и почти все погибли, но щенки разбежались и попрятались. Часть убежавших догнали снова и рассеяли, частично перебив. Он сам в схватке получил несколько ранений и был сброшен со скалы. Отлежавшись, был найден щенками и собрал всех, кто еще был жив. Часть раненых умерла. Собранные уже годные прутья были сожжены и, самое главное, были вырублены посадки ивы. Не полностью, успокоил он меня, но им досталось. Уничтожили и большую часть запасов, только кардинальное уменьшение едоков позволило им не умереть от голода. Уцелевшего должно было хватить до следующей весны. Два других рода по Костянке также были сильно повыбиты. В редкие встречи соседи поведали, что род Болотных они не видели больше с той весны. После нападения видели, но на этом все. Что было в других поселениях и городах, он не знает. О найденных и похороненных мною он объяснил, что это от отчаяния самые крепкие и сильные мужчины пошли на плато. По древней легенде там было последнее побоище долгого бега, где враги добили часть беглецов, что остались, отвлекая на себя преследователей, пока остальные ушли дальше в глубь гор. И там по преданиям есть гора костей орков и в ней можно найти металл. Чем это закончилось я знаю. Рассказав все это, Хромой долго сопел и, подняв глаза, сказал.
– Ты теперь знаешь, что тебе достался умирающий род. Можешь убить меня за обман. Но они могут и хотят служить тебе. Ты орк, воин с кольцом, я думал, что такие, как ты, легенда. Ты другой. Я понял, что ты никогда не общался с такими, как мы. Попробуй их спасти. Или просто убей их всех. А меня последним, я хочу знать, что они все будут по дороге к НЕМУ.
– Кто враг?
Он, сопя, порылся в своей сумке, вытащил что-то и, протянув, вложил мне в руку. Поднеся к глазам, я увидел наконечник стрелы.
– Люди?
– Да, всегда люди. Я живу скоро три полные руки. И это уже третий раз как они приходят с большим набегом. И каждый год малым. Но этот нас почти убил. Может, нам есть куда идти по твоим следам?
– Нет там места вам. И мне тоже.
Мы помолчали. Во время разговора он понемногу подполз ко мне, и я мог дотянуться до него, что я и сделал. Пнул его в грудь. Он отлетел от меня и испуганно, и в тоже время с мрачной надеждой посмотрел мне в глаза. Я, оскалив зубы, рявкнул.
– Хромой!!! Забери все, что я не съел, и сожри сам. Завтра у тебя трудный день. Покажешь МНЕ МОЮ землю. Я вас научу работать, тощие бездельники.
Он плеснул на меня из своих глаз надеждой и замер, не веря. Я протянул ему свою левую руку и сказал.
– Иди и готовься, возьми братьев. Иди.
Он подполз ко мне на коленях и, схватив мою руку, ткнулся в кольцо лбом. Я услышал его шепот.
– Я знал, я верил. Ты пришел, воин из легенды.
Тишина на площадке перед норой была мертвая.
Утро у меня началось со сборов. Дождавшись, когда выйдут все из норы, я занялся своей поклажей. Расшнуровав крышку, достал длинный кожаный сверток. Развернул его на шкуре барана, выложил содержимое и задумался. Два не натянутых лука, боевой и охотничий. Тетивы для них. Набор для ухода и ремонта. Два чехла из кожи. Колчан с тремя десятками стрел. Сумка с полусотней наконечников. Перчатки, наручи и кольца на пальцы. Рыкнул на сунувшуюся в нору самку, мгновенно пропавшую.
Посидев и подумав, отложил охотничий лук с десятком стрел в колчане и пару тетив. Остальное уложил обратно в сверток.
Сняв с себя плащ, расстелил его и начал укладывать на него снимаемую одежду и обувь. Шерстяная рубашка до колен, подбитые мехом штаны, кожаные сапоги, теплый жилет. Вся эта тяжесть здорово надоела, и носить ее, не снимая, еще тот подарок. Я остался босиком в кожаных штанах чуть ниже колен и толстом кожаном нагруднике. Широкий, кожаный пояс с висящем на нем клинком. Порывшись в коробе, достал и надел кожаные сандалии, подбитые бронзовыми гвоздями, с пояса снял клинок и вместо него за пояс сунул легкую секиру, длинный боевой нож в деревянных ножнах на пояс. Натянул тетиву на охотничий лук и вместе с колчаном надел на себя. Запасную тетиву, короткий нож и огниво с трутом в сумку на пояс. Подумав, достал деревянную коробку с солью. Уложил лишнее оружие в короб, увязав его, засунул обратно в нишу. Взяв лежащую с вечера рядом новую травяную накидку в охапку с остальной одеждой, вышел на площадку. В мою сторону, замолчав, повернулось несколько десятков лиц.