Чтение онлайн

Повинуясь какому-то чутью, Вера повернула голову и встретила взгляд Ирины. Они смотрели друг на друга так, словно знали то, что для всех остальных еще было тайной.

– Вот же сволочь, да? – с чувством произнесла Ирина.

Земцов то ли не расслышал этой реплики, то ли сделал вид, что не понял, о ком речь.

– Наверное, вас интересует, что я успел сделать в Краснодаре, пока вы здесь крестились на мое чучело с бараньей головой? – с удовольствием сказал Земцов. – Докладываю. Мне удалось зафиксировать

телефонный разговор одного из сотрудников фирмы Ирины Юрьевны. Его фамилия Самарский.

Он тотчас взглянул на Ирину, будучи совершенно уверенным, что она сейчас начнет падать со стула на пол. Но Ирина, просияв, прижала ладонь к ладони и воскликнула:

– Правда?! Как интересно! Это такой бабник, такой гуляка! Сто долларов бы не пожалела, чтобы узнать, о чем он говорил.

– Я скажу тебе, – пообещал Земцов. – Причем совершенно бесплатно. Некий гражданин – личность его почти установлена – приказал Самарскому взять в именном сейфе банка «Державный» крупную сумму долларов и нелегально перевезти их в Амстердам.

Земцов выдержал паузу, пристально глядя Ирине в глаза.

– Как прозаично! – вздохнула Ирина и подумала: «Врет и не краснеет. Личность моего главбуха никто и никогда по голосу не определит. Во-первых, он всегда звонит из телефонов-автоматов, а во-вторых, сначала надиктовывает сообщение на компьютер и изменяет голос до неузнаваемости, делая его то ли женским, то ли детским, а уже потом прокручивает его в телефонную трубку…»

– Так вот, – продолжал Земцов, вдоволь поковырявшись своим пронзительным взглядом в темных глазах Ирины. – Самарский очень умело упаковал доллары в портфель с двойной стенкой, купил билет и направился в Шереметьево. На таможне он был задержан, а несколькими часами позже допрошен у следователя в моем присутствии… Как ты думаешь, что этот Самарский сказал?

– Что он инопланетянин и прилетел к нам с миссией дружбы! – выпалила Ирина.

Земцов плотоядно улыбнулся.

– Нет, не отгадала. Он сказал, что эти деньги принадлежат твоей фирме, что ты приказала ему вывезти их за границу и «отмыть».

– Как отмыть? – ахнула Ирина. – Они же намокнут!

Земцов с силой врезал кулаком по столу.

– Хватит корчить из себя идиотку! Под суд пойдешь по четырем уголовным статьям! Будешь веселиться, хлебая тюремную баланду!

– Что ж это за четыре статьи такие, миленький? – жалобным голосом спросила Ирина, теребя платье на груди.

Земцов поставил локти на стол и, выкидывая вперед ладонь, стал загибать пальцы:

– Мошенничество – раз! Лжепредпринимательство – два! Контрабанда – три! И фиктивное банкротство – четыре! По совокупности двадцать пять лет отхватишь! Гнилой старухой на свободу выйдешь. Вот тогда снова всем классом встретимся и посмеемся вволю.

– А можно мне еще пятнадцать годков за убийство, миленький? По блату отстегни, а? И тогда я тебя собственными руками придушу.

Земцов скрипнул зубами.

– А ведь я могу эти словечки оформить как угрозу убийством, – предупредил он. – И тогда твои шутки большими слезками обернутся.

Ирина повернулась к Кириллу.

– У тебя нет носового платка, а то мой уже насквозь промок!

Земцов выпрямился, сытыми глазами посмотрел на стол и отрицательно покачал

головой, будто кто-то предложил ему перекусить, а он отказался.

– Я сам люблю юмор, – произнес он. – Но ценю и понимаю его, если человек шутит вовремя. И в этой связи не могу понять, чему ты так радуешься?

– О какой радости ты говоришь, милый! – всхлипнула Ирина. – Мне впору с головы до ног слезами залиться! Ты же еще не все знаешь. Например, о том, что в моем офисе был произведен обыск.

– Ну и что? – выжидательно спросил Земцов.

– А то, что тебе надо снова прикинуться покойничком или, скажем, унитазом и срочно выехать в Краснодар. С Самарским, видишь ли, осечка вышла. Не знаю, что вы там с ним на допросе делали, но он меня, безгрешную, незаслуженно очернил…

– Короче! – рявкнул Земцов.

Лицо Ирины стало жестоким и спокойным.

– Короче, Земцов, твой следователь не смог доказать мою причастность к меченым долларам. Обломался он! Документы, которые твои шавки нашли у меня в офисе, свидетельствуют о том, что эти доллары принадлежат Самарскому, что получил он их три года назад. И знаешь где? В пункте приема акций «Титаника», на совершенно законных основаниях: он снял весь свой вклад, включая проценты. И пару дней назад по собственной воле решил вывезти их за границу. Это его проблемы, Земцов. Мы не проверяли, были метки или не были на поступающих к нам купюрах. Что принимали, тем и расплачивались с вкладчиками. Экономическая контрразведка подсунула нам бяку, а мы этой же бякой рассчитались с народом… Ну что, съел?

Земцов сделал движение, будто хотел коснуться то ли наплечной кобуры, то ли мобильного телефона, спрятанного на поясе, но рука его замерла на полпути.

– Как же ты легко топишь своих сотрудников, Гончарова, – произнес он. – Столько человеческих судеб…

Кирилла даже передернуло от этих слов.

– Земцов, ты же не судьбы жалеешь. Тебе жалко новые звезды, которые ты, наверное, уже примерял к погонам.

– Дурак ты, Вацура! – выдавил из себя Земцов. – Ну что ты изображаешь из себя благородного рыцаря! Ты знаешь, кого выгораживаешь? Преступницу! Уголовный элемент! Воровку, обокравшую тысячи людей!

Он перевел взгляд на Вешнего, понуро сидящего у камина, на Белкина, который уже слился с креслом, посмотрел на Анатоля, кивающего и жующего, на Люду, полуспящую на ступенях.

– Вы что, с ума все сошли? Вы перестали воспринимать происходящее? Вы перепились тут, что ли? Или обезумели, вспоминая детство? Встряхните своими мозгами! Детство прошло! Мы стали другими и уже по-другому должны относиться друг к другу! Невозможно вернуться во вчерашний день. Он вытянул руку, показывая на Ирину.

– Это уже не та пухленькая девочка, которая своим умением быстро решать задачки приводила в восторг учителей. Это черная личность, которую следует изолировать от общества.

Он повернулся к лестнице и показал пальцем на Люду.

– И это уже не та нежная, легкоранимая девочка, которая плакала на уроках литературы, жалея придуманную Катюшу Маслову. Она не пожалела живого человека и выстрелила ему в сердце.

Земцов кивнул на Белкина, который, словно желая спрятать глаза, прильнул губами к горлышку бутылки и в такой позе застыл.