Один
Шрифт:
Рыжая гора чуть захмелел и веселился больше всех. Великанши вино лишь пригубливали за здоровье молодых, восхваляли цвергов за мужество. Цверги не знали, куда глаза девать от восхвалений. Но как бы там ни было, никто из дружины Рыжей горы без ночлега в ту ночь не остался, – завершил рассказчик повествование, докончив словами: – А с тех пор повелось в Альфхейме ваны – повелители всех нижних миров, потомки великанш и мужественной дружины Рыжей горы. А Диад, исхудавший и наголодавшийся, вернулся к родным холмам. Стыдно ему было признаться, что он сбежал, не дознавшись судьбы товарищей. А потому выдумал Диад, что дальше, за лесами, лежит страна огромных чудовищ, от которых нет цвергам спасения.
– Весьма поучительная и познавательная история, – скупо похвалил рассказчика распорядитель праздника.
Остальные цверги помалкивали, поглядывая кто с неприкрытым неодобрением, кто с насмешкой: сказка, пусть и правдивая, пусть и придуманная согласно истории рода нижнего Альфхейма, не понравилась.
Локи, тот и вовсе сморщился, пытаясь удержать усмешку: где это видано швырять собственному народцу в лицо истину, что они потомки труса и обманщика?! Локи бы так никогда не опростоволосился. Даже в разговоре с прислужницей-валькирией Локи всегда старался приукрасить правду комплиментом. А Тин плеснул цвергам в лицо помои гнусненькой правды, в которой через столько-то лет тому есть нужда?
Тин растерянно спустился с помоста: над своей историей он не одну ночь промаялся, рыская по древним рунам и расспрашивая стариков, видевших дни сотворения. Исследователь по натуре, Тин никак не мог примириться с позорным провалом: от него теснились прочь, как от зачумленного. Даже ближайший приятель лишь хлопнул по плечу, не рискнув сказать и единственного доброго слова. Тин почти плакал, смаргивая слезинки с редких ресниц.
Между тем его место занял соперник.
Этот рассказчик, чтобы казаться повыше ростом, подтащил деревянный чурбанок и взгромоздился на шаткое сооружение. Локи помолился про себя, чтобы его рассказ понравился цвергам больше: для задуманного ему было нужно, чтобы цверги хоть на минуту отвели глазенки от соколиного ожерелья.
Украсть его Локи решил, как только увидел: для Фригг он был способен и солнце с неба сорвать. Впрочем, однажды он так и сделал. Локи до сих пор краснел от стыда: асы и ваны, узрев здоровенного волчищу, проглотившего светило, сутки гоняли оборотня, так что Локи солнце пришлось выплюнуть. О происшествии мало кто знал, а знавшие помалкивали. Лишь смутные слухи о чудовищном волке, похитившем солнце, просачивались в иные миры: асам было как-то не по себе от мысли, что их собрат великий ас Локи способен на воровство. Но Локи считал, что позорно – не воровать, а дать себя поймать. Ожерелье, окутанное тайнами и, возможно, и впрямь сделанное гением, если и не принесет Фригг счастье, то, во всяком случае, обязательно понравится девушке. Даже скептичный ум Локи не мог не признать, что женское украшение, сделанное с любовью и талантом, было чудом, до сих пор невиданным. Нежная россыпь камней так и просилась на нежную женскую шею. Ну, а цвергам ожерелье, твердо решил ас, вовсе ни к чему.
Задумавшись, начало рассказа Локи пропустил. Но, кажется, сегодня цверги собрались лишь для того, чтобы похвастать своими могучими предками.
– … и была у Фира крепость на самой высокой горе, – вслушался Локи. – Нельзя сказать, что особо удобная туда вела дорога, да Фир и не ждал к себе гостей. Зато
Фиру с его горы были видны все четыре стороны света. И, появись кто в предгорьях, Фир тут же узнавал об этом. Впрочем, появляться в краях могучего цверга мало кто рисковал.Локи потер щеку: кажется, зуб, тихонько нывший еще с вечера, собирался здорово разболеться. Он смерил расстояние до алтаря и чуть придвинулся, спросив:
– О цверг! Но, если предки ваши были такие могучие и великие, то отчего вы – народец низкорослый и мелкий? – при этом ас оказался от ожерелья шагах в пяти. Ловкий маневр цверги приняли за нетерпение узнать истину; воинов в пещере вроде не прибавилось. А распорядитель, смиренно поклонившись, уважил великого Локи, пояснив:
– Ты, великий ас, просто смотришь с высоты своего роста. А ведь мы обитаем в своем мире: тут и карлики, и великаны – по меркам цвергов. И сейчас среди подземного народца попадаются богатыри. И сегодня есть воины, которыми нижний Альфхейм гордится.
– Поглядеть бы на того великана, – хмыкнул ас.
– Отчего не поглядеть, – согласился распорядитель, делая знак.
Из норки вначале высунулась голова, потом, едва протиснувшись, плечи. И вот наконец великан целиком предстал перед асом, поглядывая с неприкрытой насмешкой и превосходством.
Был он и в самом деле в раза полтора выше присутствовавших в пещере цвергов. А напыщенности в нем уж точно хватило на десяток гномов.
– Ну, – пробасил великан, закатывая рукава. – Кому руки-ноги переломать? Кто беспорядки чинит?
Даже распорядитель залебезил перед громилой:
– Нет-нет, – замахал лапками: великан уж начал расшвыривать тех, кто неосторожно оказывался у него на пути. – Вот великий ас хочет с тобой познакомиться!
– Пусть выходит! – великан остановился, выставил вперед ногу и подбоченился.
«В жизни не видел таких надутых индюков!» – поразился Локи и, уже не обращая на переростка внимания, спросил у остальных:
– И что? От него какая-нибудь польза есть?
– А как же!
– Есть! Есть! – дружно кричали цверги, с любовью и страхом поглядывая на великана.
Распорядитель пояснил:
– Он – наш герой и слава. Поглядев на него, молодежь подземелий знает: чтобы быть таким, как он, надо много учиться, много работать и слушать, что говорят мудрейшие.
– Ну, – протянул ас, – с этим отлично справится и хорошая дубина. А вот кормить этого увальня, я полагаю, и в самом деле накладно? – и с этими словами Локи подхватил великана и сунул к себе в карман.
– Наглец! Я тебя одной левой! – разорался пойманный великан, пока Локи легонько не прижал трепыхающийся карман ладонью. Тут великан пискнул и притих.
– Перевоспитался, – удовлетворенный, Локи поставил горе-великана на пол пещеры. Тот, опозоренный со всех ног бросился обратно в свою норку.
Сказочник, видя, что его сказку уже никто не слушал, обиженно хрюкнул и умолк. Это в расчеты аса не входило. Он еще на шажок приблизился, подбодрив рассказчика:
– Ну-ну, так что там свалилось на гору?
– Не что, а кто, – все еще всхлипывая от обиды, поправил сказочник. – Другой великан, страшный Кун, вот! – и отвернулся, заложив руки за спину.
– Но ведь мы все ночь спать не будем, думая, что случилось с могучим цвергом Фиром.
Цверги игру приняли, закричав в десятки глоток:
– Просим! Сказку! Сказку! Просим! Обиженный, еще немного поломавшись под скандирование цвергов, вернулся на чурбачок.
– Так вот, а была у Фира жена, умница и немного фея. Ведь все женщины феи, не так ли? – сказочник бросил незаметный взгляд в сторону феи в мышиной шкурке: та смотрела благосклонно. И цверг, откашлявшись, продолжил свою историю.