Одержимость Фенрира
Шрифт:
Но… если всё так… это отсрочка!
У меня есть еще несколько месяцев, чтобы что-то придумать.
…если проживу так долго без Фенрира.
Сердце колет сильная боль. Я замираю, пережидаю её.
Когда могу снова вдохнуть и ко мне возвращается возможность говорить, тихо произношу:
– Вы не знаете… я больна. Сильно. Я не смогу стать вам женой, потому что слишком слаба…
Мне требуется очень много сил для этого унизительного признания. Но хочу попытаться использовать этот шанс.
Вот только Один морщится и перебивает:
– Могла бы соврать поизобретательнее. Хаг! Отведи девчонку в
– Это лучше всего мне доказывает, что у тебя нет поползновений на её тело. Так что так и быть, доверяю её тебе пока что.
С потемневшим лицом Хаг подходит ко мне. Неуверенно тянет руку и касается моего плеча.
У него это получается.
Поднимаю на него глаза. Он отводит взгляд с каменным лицом.
– Пойдём, Нари!
Он единственный здесь назвал меня по имени. Остальным оно вообще неинтересно было.
– Ты совершаешь огромную ошибку, Один! – шипит поток, втягиваясь обратно в каменный круг бассейна. – Она никакое не спасение! Она – твоя погибель! Когда Волк придёт за ней…
– Эта Псина не сможет даже приблизится к Вороньему камню, - усмехается Один.
– Лучше бы ты послушался меня и убил её сразу, - не унимается Хель. – С чего ты взял, что именно о ней твоё пророчество?
– А о ком ещё? – удивился Один. – Дева с глазами зелёными, как весенняя листва! Она сможет вернуть нам то, чего мы так давно не видели на Вороньем камне.
– Я уже не дева, - краснея, поправляю я.
– Не важно! Ты появилась ровно после того, как меня посетило видение. Таких совпадений быть не может. К тому же, есть ещё один знак.
Один вернулся на свой трон и расселся там, удобно положив могучие руки на каменные подлокотники.
– Какой ещё знак? – проскрипела Хель.
– Дева-Жизнь рождена под знаком луны. Уверен, что у тебя на теле есть такой знак, малышка! – оскалился Один. – Жду не дождусь момента, когда смогу лично проверить, где именно.
Глава 39
Глава 39
Вздрагиваю.
Чёрный правый глаз Одина сверлит моё лицо тяжёлым и пристальным взглядом. Он знает, что угадал.
– Пойдём! Тебя отпустили. Нечего тут стоять, - с нажимом говорит Хаг. Его горячие твёрдые пальцы смыкаются на моём запястье, чуть выше браслетов.
И я позволяю себя увести. Мне кажется, если побуду здесь ещё немного, упаду в обморок. Чужие взгляды ловят меня в перекрестье, словно стрелы, лежащие на тетивах. Предвкушающий довольный – Одина. Взволнованный и обеспокоенный – валькирии. Ненавидящий слепой взгляд из глубины чёрных вод выносить особенно трудно. Вот только я не ожидала, что и беловолосый Ворон будет смотреть на меня так странно, что от его взгляда у меня будет такое мерзкое ощущение. Какой-то… оценивающий и раздевающий взгляд. И я вдруг понимаю, что вот этого молодого и голодного хищника я боюсь не меньше, а может, и больше, чем старого и матёрого.
Когда мы оказываемся с Хагом в тёмном коридоре, я останавливаюсь и без сил приваливаюсь спиной к камню. Коленки трясутся, я чуть-чуть не сползаю по стене вниз.
Механически
поднимаю руку и отвожу в сторону браслеты. Бледный свет гнилушек на потолке освещает родимое пятно на внутренней стороне запястья, которое я всегда так не любила и прятала… и теперь его неровные очертания складываются для меня безошибочно в изогнутый серп месяца. Даже странно, что раньше я не замечала.Откуда Один мог узнать?!
Становится жутко.
Этого просто не может быть.
Что моё появление здесь и правда было предопределено.
Хаг длинно выдыхает.
– Не показывай им. Как можно дольше.
Киваю. Сил нет говорить. Ходить, дышать и даже думать. Я смертельно устала, меня мутит и ужасно кружится голова. Волчонок у меня внутри… ребёнок мой и Фенрира. Я пока не могу это осмыслить. Это как будто не со мной. Я так мечтала! Но и в страшном сне не могло присниться, что узнаю об исполнении своей мечты вот таким образом. И окажусь в месте, где моему малышу будет угрожать смертельная опасность.
Как бы я хотела быть оборотнем, как Фенрир.
Я вдруг понимаю его чуть лучше.
Мне тоже хочется кому-нибудь глотки перегрызть. Пусть только попробуют пальцем тронуть моего ребёнка. Стоит мне лишь подумать об этом.
Меня всю колотит нервной дрожью.
– Идём уже! Тут холодно.
Хаг бережно берёт меня за руку и уводит.
«Покои» больше похожи на небольшую пещеру. И в них нет окна. Тьму рассеивает россыпь светящихся бледно-синим кристаллов на потолке. Скорее тюремная камера, чем спальня для гостей. А впрочем, может и хорошо, что нет окна. Вряд ли оно было бы застекленным, скорее ещё один провал в скале. Представляю, как из него несло бы холодом на такой высоте.
– З-здесь нет очага? – спрашиваю я, оглядев тёмное помещение, в котором лишь каменное ложе, устланное шкурами, по виду напоминающими шкуры белых медведей.
– Прости, не слишком шикарно для такой, как ты, - смущённо отзывается Хаг, почесав в затылке. – В покоях моего отца намного красивее. Но вряд ли ты бы хотела заночевать там.
– Не напоминай, - убитым голосом отзываюсь я. – Как-нибудь обойдусь шкурами. Спасибо.
Может, завтра, когда наступит новый день, ко мне вернётся надежда.
Пока одно желание – рухнуть на постель и забыть всё, что произошло сегодня, как страшный сон.
Хаг мнётся у порога и не уходит.
– Голодная?
– Ничего не хочу, спасибо.
Аппетита и правда нет совсем, хотя я не помню, когда ела.
Наверное, опасность подавляет его. Когда организм решает, что в любой момент надо будет спасаться бегством или сражаться, отягчать себя пищей – не лучшее решение.
– М-м-м… - сердце снова ноет. Морщусь и потираю рёбра под левой грудью.
В чёрных глазах Ворона вспыхивает беспокойство.
– Так ты не врала? Ты и правда болеешь?
Я посмотрела на него с грустью.
– Жаль, что твой отец мне не поверил. Правда в том… что если меня не вернуть немедленно к мужу, я могу не дожить даже до родов. Мой Волк – моё единственное лекарство. Может, ты сможешь ещё раз попробовать поговорить с Одином? Как донести до него, что я в любом случае не смогу стать его женой, если останусь здесь…
Хаг тряхнул головой.
– Мой отец не слушает никого. И меньше всех на Вороньем камне он послушает меня.