Чтение онлайн

— Я понимаю, — Британия запустила тонкие пальцы в темные локоны, — Но сейчас я больше переживаю не из-за мужа дальше. Я успокоилась на его счет, иногда, кажется, что все так же как и было до того, просто дети уехали в лагерь и я осталась одна, отдыхаю ото всех. Доктор… Я не могу его покинуть, я… влюбилась что ли…

Мысленно я тяжело вздохнула.

— Мне кажется, доктор это прекрасно понял, — спокойно сказала я, — Сейчас ему очень скучно лежать в палатах. Вам же разрешено гулять, зайдите с прогулки к нему, хотя бы на пять минут. Он будет рад, мало ли…может, что-то и выйдет.

— Думаете? — Британия о чем-то серьезно

задумалась.

— Стремитесь сделать все, чтобы поправиться. Доктор не повод задерживаться здесь. Вас дети ждут, — поднимаясь, сказала я.

— Спасибо, — Британия горячо вцепилась в мою руку, — но я не знаю о чем с ним говорить.

— Чтобы с ван Чехом и не о чем было говорить? — усмехнулась я, — Он сам найдет тему для разговора, поверьте.

Распрощавшись с ней, я ушла.

Маус встретила меня радостно, она не нянчила подушку, была тиха, спокойна. В палате царил порядок.

— Как чувствует себя доктор?

— Неплохо, — улыбнулась я, — передавал привет и велел выздоравливать.

— Я чувствую себя гораздо лучше… свободнее что ли.

— Я рада за тебя, Маус.

— Передавайте доктору, чтобы он поправлялся. К нему можно зайти?

— Можно.

— Тогда я завтра же к нему зайду, — радостно сказала Маус.

Я вихрем поднялась наверх, добежала до кабинета ван Чеха и ворвалась в него. Виктор сидел за докторовым столом и изучал какую-то пухлую тетрадь.

— Нашел? — выпалила я.

— Нашел, любопытное чтиво. Сначала ничего не понятно, а потом вчитываешься, просто фантастический роман, — сказал Виктор.

— Осталось ждать доктора. Пойдем в ординатоскую, — я пыталась унять ужасное сердцебиение, странное волнение овладело мной.

Ван Чех не ошибся. Я заметила за ним еще с первой практики: он крайне редко ошибался, когда говорил что-то серьезно, впрочем и когда шутил тоже. Только у одной Маус я пробыла от силы десять минут с предыдущими пришлось повозиться, в результате на закате мы с Виктором зашли в ординаторскую. Нас никто не трогал по стечению обстоятельств нам даже никто не попался из медперсонала, что само по себе странно, санитары и медсестры то и дело шныряют по коридорам. Время было позднее и потому встретить кого-то в ординаторской было невозможно.

Виктор то и дело отходил к окну, то покурить, то подышать свежим воздухом, его тоже мучили смутные предчувствия. Он буквально изводился без возможности вылить мысли звуком, наконец он сел перед столом, поставил на него руки, как на фортепиано, закрыл глаза и застучал пальцами. Я с минуту наблюдала за всем этим, потом мысленно махнула рукой и продолжила изучать тетрадь.

В самом начале шли даты, напротив каждой стояло название препарата и дозировка, в самом конце строки плюс или минус, минусов было больше. Позже стали преобладать плюсы.

Страниц десять спустя особнячком стояла запись: "Кукбара!", подчекнутая жирно несколько раз.

После этой записи начались описани раззличных тренировочных упражнений, для перехода в пограничье одной и протаскивании туда посторонних без вреда для состояния. Выяснилось, что Пенелопа затаскивала в пограничье разных больных, состояние которых не именялось. Некоторые больные вылечивались (они были помечены, как "ист").

Под самый конец записи судя по датам стали реже, чуть ли не раз в два месяца и

больше стали похожи на дневниковые, Пенелопа рассуждала о пограничье.

"В сотый раз ругаю себя, за то, что полезла куда не просили. Впрочем, я не могла иначе, но все равно не могу оправдаться и этим. Раз связавшись с пограничьем отвязаться от него уже невозможно, вот, что страшно. Пограничье — суть овеществленное коллективное бессонательное, которое существует пока более сильное сознание подавляет слабое. И как ни странно у больных сознание сильнее, чем у нормы, видимо, а счет выхода за границы собственного сознания.

Не могу сказать было ли пограничье до того, как я попала туда, (впрочем электричество было и до того, как его открыли). Но почти точно, что оно существует только пока есть поле сознания его создающее. Когда произошла сепарация с Кукбарой я осталась здесь, она предпочла своим жилищем пограничье. Оно существует пока она там. Что будет когда она исчезнет? Не знаю".

"Пограничье, как оказалось очень пластичное пространство. Силой мысли можно задать почти все, что угодно. Кукбара выстроила себе пещеру из ничего. Это забавно. Но мне категорически не нравится ее привычка таскать туда всех кого не попадя, всякую бесполезную шваль".

"Удивляюсь силе Кукбары. Ее часть сознани настолько сильна, что на многое пространство прописывает пограничье. Есть ли в пограничье время?"

"Появился новый истинный. Странный романтический, но чуток отмороженный мужчина, надо дать Кукбаре задание найти его там, было бы любопытно посмотреть на пограничье этого больного.

Я все время забываю написать о любопытном свойстве пограничья. Любой больной попавший туда, если он обладает хотя бы минимальной силой может создавать вокруг себя "свою зону". Октео, например, в пограничье совсем слаб, до того, что не сохраняет человечексий облик, истинные больные проявляют там свое безумие вещественно".

"Мы с Кукбарой обнаружили, что сновидцы могут проникать в пограничье во сне, только если там кто-то есть, то есть если оно открыто. Не исключено, что вся сновидческая суть именно в том, чтобы попадать в пограничье, не прибегая к препаратам и техникам. Я — не сновидец, тут мне не повезло. С другой стороны я нашла пусть и тяжелый, но все жде путь туда. Сама нашла, не прибегая чужой помощи".

"Любопытно, возможно ли сделать вход в пограничье? То есть создать что-то вроде портала, который будет иметь ключи, чтобы можно было войти и выйти? Это значительно бы облегчило нам задачу?!"

Ответ на последний вопрос пенелопы я знала: "Возможно, и Виктор это сделал, пытаясь спастись!"

— Все-таки я по ней скучаю, — подал голос Виктор. Я так зачиталась, что не заметила, как он отошел к окну и задумчиво смотрел в сад, солнце уже почти село.

— По Пенелопе? Она была приятной.

— Она была очень душевной. Я отдыхал только с ней и с тобой, забывал обо всем, успокаивался, — улыбнулся Виктор.

— Но я не понимаю, как нам может это все помочь, — мрачно сказала я.

— Ты ищещь там ответы на свои вопросы. Ответом в тетради нет, но там есть законы и принципы, по которым работает пограничье, они-то нам и помогут, — философски заметил Виктор.

— Исходя из вышеописанного Серцет настолько силен, что созздает пограничье, не входя в него. И ему понадобился вход, чтобы войти и сделать-таки то, что он задумал, — рассуждала я.