Чтение онлайн

«Принеси нам то, что тебе дороже всего, смертный. И ты получишь то, о чем так долго грезишь».

Во второй он убил над алтарем свою жену. Перерезал ей горло и бесстрастно смотрел, как она умирает. Но боги рассмеялись и в этот раз, а потом исчезли, не сказав ничего. В третий, последний раз он привел младшего брата. Подвел к алтарю, а затем занес камень над его головой. Младший брат, который всегда к нему тянулся, который в детстве следовал за ним по пятам, которого он оберегал и ближе которого у него не было.

Авель падает с криком. По лицу его течет кровь, и он смотрит на брата. Почему-то изумленно,

а не испуганно.

– Брат? – удивленно спрашивает он. – Что ты делаешь?

«Убиваю тебя. И себя тоже», – хотелось ответить ему, но вместо слов он занес камень снова.

Пути назад уже нет.

Что такое человеческая жизнь, когда перед ним лежит могущество, несравнимое ни с чем в мире людей?

Он бьет до тех пор, пока Авель не замирает неподвижно. А потом отбрасывает камень в сторону и сам падает возле алтаря, не в силах смотреть на свои окровавленные руки.

– Я принес самое дорого, что у меня было. Я отдаю вам его, – глухо говорит он. – Это мое последнее подношение. Больше у меня ничего нет.

И боги приняли эту жертву.

Невидимая сила впивается ему в грудь, раскаленным огнем пробегает по венам. Он кричит, когда тени смыкаются над ним, когда в глотку ему льется что-то темное, густое, холодное и горькое… этого так много, что он вскоре давится. А потом начинает задыхаться.

Он, старший сын Адама, умирает в ту ночь. А потом возрождается. Но не человеком. А кем-то совсем другим. Сильнее и лучше, чем он, смертный, был. Возрождается первым сыном Подлунного мира.

Потом скажут, что он убил брата из ревности, зависти и прорастающей внутри злобы. Но он любил его, и любовь сгубила младшего брата. Богами ценятся только те жертвы, которые смертные с кровью отрывают от себя.

Он возложил на алтарь не только брата, но и все человечное, что в нем было. Смертный он тоже умер. Бессмертного же ждет вечность и целый мир, который был подарен ему богами.

«Мы властны там, где тени и тьма», – раздался надтреснутый шепот позади. – «Мы правим там, где нет солнца. Жизнь ты нам отдал, и жизнь – это то, что ты отныне будешь забирать у других».

Он опустился рядом с мертвым братом. Вгляделся в его белое лицо, а затем закрыл холодные веки. Просидел так, неподвижный и молчаливый, целую ночь, и ушел только тогда, когда небо посветлело в преддверии рассвета, потому что знал, отныне солнце для него смертельно и у него нет силы там, где царит день.

Подобно древнему богу, когда-то вылепившему своих детей из глины, он, первый бессмертный, создаст своих. От крови его начнется новый род. Род, которому суждено будет править подлунным миром. Род, который будет носить его дар, его печать вечной жизни. Род, который в последствии проклянет своего создателя, а потом предаст забвению.

Род Каина.

Автор: Lienin

– Бежевые.

– Что?

– Тени бежевые. Темно-синие не подходят к платью, а зеленые – это какое-то «ДК Маяк двадцать лет спустя».

Зоя с сомнением уставилась на палетку. С одной стороны, да, это бежевый – универсальный выбор, зато темно-синие – ярче, должны выделить глаза в приглушенном свете бара; с другой стороны, она ведь не потусить идет.

– Думаешь? – Она обернулась на соседку, догадываясь, что лицо ее выражает такую муку, точно она не тени выбирает, а решает одну из задач тысячелетия.

– Ты ведь на свидание идешь. – Ира, вольготно расположившаяся на узкой студенческой кровати, оторвалась от ноутбука. – И вообще, главное – чтобы тебе самой нравилось.

– Ты совсем не помогаешь, – надула губы Зоя, но палетку с яркими тенями отложила. – Не на свидание я иду, а на публичную ночную лекцию.

– На которую тебя пригласил Влад, так что – на свидание, – хохотнула Ира и поправила подушки, на которые откинулась спиной.

– Ты просто завидуешь. – Зоя быстро нанесла тени, немного растушевала в уголках бровей и вытащила из косметички контур для губ. В зеркале, немного запачканном тоналкой и в потеках от спрея для укладки волос, она отчетливо видела, как посерело лицо Иры.

– Да, завидую, – не стала отпираться она. – Я весь ее ютуб-канал дважды пересмотрела. И даже ту передачу на Культуре.

– А на Рен-ТВ? – уточнила Зоя, давя усмешку. Смеяться и красить губы одновременно оказалось предсказуемо неудобно, да еще и карандаш норовил вильнуть в сторону. Руки немного подрагивали от нетерпения. Всего полтора часа и…

– Кто вообще в наше время смотрит Рен-ТВ? – презрительно отозвалась Ира и скривилась, всей собой демонстрируя отношение к каналу. «Это потому что тебя туда на практику не взяли», – подумала Зоя, но промолчала. – Я имею в виду, смотрят само Рен-ТВ, а не обзоры на его чепуху.

– Моя бабушка, – сказала Зоя, разглядывая себя в зеркале. Под левым ухом не до конца размазалась тоналка, и Зоя поспешила исправить эту оплошность. Ей хотелось выглядеть идеально, как всякой собирающейся на свидание девушке. Получить пару комплиментов от Влада… Может, не только от него… – Ты вот знала, что бункеры Владивостокской крепости образуют пентаграмму и построены масонами, чтобы скрыть существование подземного ангара с летающими тарелками?

Отраженное в зеркале лицо Иры было бесценно. Очень хотелось рассмеяться, пользуясь тем, что соседка не сможет догнать и надавать по шее, но после секунды размышлений Зоя решила, что это как-то совсем бесчеловечно, и Ира не сделала ей ничего такого, чтоб страдать.

– Ты это сейчас серьезно? – наконец, выдавила из себя Ира.

– Ага. Погугли, наверняка в том выпуске и подземные ходы тибетцев упомянуты, и Атлантида.

– Скорее уж Шамбала, – фыркнула Ира.

– А еще я эту историю от бабушки слышала году так в одиннадцатом, так что и про Нибиру много нового узнаешь.

Ира пробурчала что-то неразборчивое и уткнулась обратно в ноутбук, поудобней устроив его на коленях так, чтобы не тревожить гипс. Из-за ноги, сломанной аккурат к новому циклу публичных лекций Агаты Гант, Ира неимоверно бесилась. Зоя даже попыталась подбодрить соседку, предложив нарисовать на бинтах что-нибудь милое и даже успела красным вывести заглавную латинскую L, после чего ее едва насмерть не забили плюшевым котом.