Ночные Хранители
Шрифт:
— Это Лили, она хочет, чтоб ее называли так — Тереза усмехнулась и добавила — я бы тоже хотела, если б меня назвали Евангелиной — похоже, здесь любят звучные имена. Девочка перешла на бег, поднимая клубы пыли, раскаленной на солнце и получила недовольный окрик из замка — платье у Лили было нежного василькового цвета:
— Привет, Тесс — она кивнула на меня — у нас гости?
— Лили, это…
— Василиса — закончила я. Не очень люблю свое имя, но ничего не попишешь — если на ваш манер, то Лисса — Лили кивнула и, ухватив меня за руку, потащила к большому цветущему дереву у самого края двора. Не упуская возможности, я оглядела ее — черные непослушные кудри, уложенные на старый манер, острые черты лица и привычка сдувать прядь со лба. Меня усадили на траву вместе с Терезой, а Лили пришлось сесть немного
— Рассказывай, зачем пришла?
— Там еще Джеральдина?
— Да
— Вот живучая… — Тереза не дала ей договорить:
— Матери говорили, что ее так просто не убить. Ты, Лисса, лучше скажи, зачем тебя послали? Пришла уничтожить колдуний? — я поежилась, надеясь, то дар Терезы — не читать чужие мысли
— Не уничтожить, а исправить свою судьбу — чем больше я общалась с девочками, тем больше понимала, что убивать тут никого не стану. Что же тогда делать?
— Еще одна — покачала головой Лили. Я что тут не первая? Заметив мое смятение, Тереза молча указала в сторону от дуба, через который мы прошли:
— Пойдем. Аарон всех вас сказал приводить
— И просил называть себя безымянным — я вздрогнула
— Для меня он Аарон — Тереза улыбнулась и пошла первая. Не очень-то хотелось говорить с безымянным, но пререкаться с девочками я не стала. Все равно сегодня мне ничего не придумать. Если позволят переночевать — возьмусь за дело завтра. Видно, так быстро мне не выбраться.
Мы прошли обратно сквозь ветви дуба и направились по высокой траве, щекочущей ноги, к пыльной узкой дорожке, что виднелась в конце большой лесной поляны. Девочки о чем-то болтали, а я, следуя за ними чуть позади, погрузилась в безрадостные мысли. Мне нечего здесь делать, если я не собираюсь уничтожать колдуний. Если мне не поможет безымянный, к которому мы идем, все кончится у меня на газоне в лучшем случае, и я все равно буду знать о своем даре — или знать не буду, имея возможность улететь в прошлое, ничего не понимая. По мягкой пыли мы шли еще минут пятнадцать мимо огороженных полей и редколесья. Похоже, здесь недалеко деревня. Но мне, в моих джинсах, лучше встретить как можно меньше средневековых людей. Наконец девочки остановились у домика, стоявшего на краю обрыва там, где соленая вода смыла часть берега, оставив уступ из красной глины.
Домик, полностью из дерева, слегка покосился. Казалось, он готовится к прыжку в море. Я тряхнула головой, прогоняя все лишнее; надо сосредоточится.
Мы подошли к двери, выходящей на берег и девочки тихонько постучали. В надежде, что Аарон, как его называют, услышит робкий звук, я задумалась. Домик был размером с мою комнату, крытый соломой, которую нещадно трепал ветер с моря. У крыльца лежал влажный плетеный коврик, видимо, ручной работы, и букет трав, пахнущих чем-то терпким и сладким. Наконец, дверь с жутким скрипом открылась. Кажется, кто-то внутри потянул ее на себя, впуская нас в пыльное и сырое помещение.
Девочки вошли, по-хозяйски прикрыв дверь, и направились внутрь дома. Того, кто дверь открыл, рядом не оказалось, хотя я для надежности пошарила в полутьме руками. Когда мы, как я подумала, дошли до противоположной стены, задевая затылками пучки трав и тряпки, свисавшие с потолка, появилась новая дверь. Лили уверенно ее толкнула и вышла на яркий свет.
Вначале поморгав для уверенности, что не сплю, я огляделась. Мы стояли в большой зале, в которую запросто влез бы домик Аарона, и даже два. Из больших окон, упирающихся в пол и обрамленных легкими шелковыми занавесками, лился солнечный свет, хотя даже на улице у обрыва не было так светло. В центре, на вкусно пахнущем чем-то деревянном полу, примостился пушистый ковер и несколько высоких стопок книг. Зала пустовала, как домик. Тереза молча уселась на пол, вытащила из стопки книгу в зеленой обложки, открыла на месте, помеченном засушенным листиком, и погрузилась в чтение. Лили примостилась рядом, кивком указывая мне сесть с ними. Девочки явно пришли сюда не впервые.
Я, ожидая хозяина, наугад взяла том с самого верха стопки. Книга оказалась на языке рун, но вскоре я приспособилась. Минуты тянулись медленно, лишь Тереза иногда, ничего не объясняя, переворачивала страницу. Все вокруг словно застыло в желтом янтаре. Лили уставилась в одну точку.
Вдруг резная дубовая дверь
отворилась и в комнату вошел парень чуть старше нас. Высокий, с кудрявым волосами, в широкой серой рубашке и простых штанах, он оглядел залу, в чем-то удостоверившись, и повернулся ко мне:— Аарон — я кивнула, оставляя книгу, и поднялась
— Василиса — кажется, Тереза перестала переворачивать страницы
— Я остановил им время — парень чуть наклонил голову влево и, усмехаясь, посмотрел на меня — Лили устала слушать мои разговоры с каждым из вас — заметив мой немой вопрос, он пояснил — ты не первая, кого сюда закинула Джеральдина. Я тоже когда-то оказался здесь по ее вине
— Сколько нас?
— Не мало. Но почти все возвращаются домой, уживаются с силами, смиряются. Для меня уже поздно — он обошел меня, юркнув под руку, и уселся на коврик, взглядом приглашая за собой — нас всех Джеральдина, вернее, безымянная, поймала в первые мгновения, напуганных, не согласных, и отправила сюда, к истокам магии Ночи и Солнца — он говорил немного нараспев, и я боролась с желанием себя ущипнуть, чтобы не заснуть от его речи. Похоже, Аарон рассказывал это многим и уже привык к одним и тем же словам — ты ведь пришла уничтожить Астровод? — из его уст это звучало странно, с усмешкой или упреком
— Изменить свою судьбу — поправила я
— Изменить судьбу невозможно, и я тому пример. К счастью, все, с кем я говорил, сумели справится и вернуться. Если не перейти грань, можно вернуться назад
— А если перейти?
— Застрянешь здесь, или, что еще хуже, около Джеральдины. Все, кто пытается уничтожить магию, в наказание обращаются в безымянных. В попытке уничтожить неотъемлемую часть себя, мы теряем свою суть. Лучше возвращайся на утро и постарайся смирится, управлять способностями. Как бы не залетела в прошлое — он поднялся и отошел к двери. Янтарная дымка тоже пропала и Лили тряхнула головой. Тереза отложила книгу и посмотрела на Аарона, казалось, они молча о чем-то спорят
— Закончили? — уточнила Лили, тоже глядя на парня — мы еще можем успеть к чаю — она качнула васильковой юбкой, поднимаясь с пола, убрала со лба непослушную прядь, кивнула на прощание Аарону и первой вышла в затхлый домик. Словно оглушенная от короткого разговора с парнем я выбежала следом, забыв попрощаться. У берега нас, хлопнув дверью, догнала Тереза. Мы молча, каждый о своем, направились к дубу. Я подумала, что стоит действительно остаться на ночь и все хорошо обдумать. Пока, прогоняя мысли о Джеральдине прочь, я любовалась цветущими деревьями, уверенная, что в Астроводе задержусь с удовольствием, бегая по висячим мостам. А к безымянным и Аарону вернусь вечером.
Тереза осталась под дубом, весело махнув нам на прощание книгой из домика Аарона. Лили, задумчиво накручивая на палец выбившийся локон, повела меня в замок. Смеясь, она закрыла мне глаза ладонями перед самым входом, неуклюже помогла забраться по каменным ступеням, толкнула дубовую дверь и отбежала в сторону.
Я стояла, не двигаясь, боясь нарушить хрупкую тишину. Пол устилал светлый мрамор, весь в розовых прожилках и необыкновенно теплый. Вдоль стен, образуя вытянутое помещение, тянулись и чередовались с люстрами, пылающими огнем, арочные своды. Потолок терялся высоко над головой. Зала пустовала и я, кружась на месте, сумела разглядеть тяжелые резные двери, ведущие из холла в соседние комнаты и балконы.
Вдруг из-за арки вышла девушка в переднике, закатывая рукава, и пробежала через центр, скрывшись за одной из дверей. Оттуда пахнуло пряностями и чем-то сладким, в комнату ворвался жар из печи. Лили, окончательно истрепавшая локон, провела меня в дверь напротив.
Минуя череду длинных коридоров с факелами на стенах и лестниц, ведущих вверх, мы попали в маленькую комнату с высокими окнами в белых рамах. В углу, завешенная тонким молочным шелком, стояла кровать, рядом, ткнувшись в потолок, высился деревянный шкаф, на полу были разбросаны рисунки и пустые листы бумаги вперемешку с книгами в потрепанных обложках. Лили, что-то пробормотав кинулась убирать их, но запуталась в длинном васильковом подоле и, вскрикнув, упала в кучу листов. К потолку взметнулась добрая половина рисунков, лежавших на полу. Я, заливаясь смехом, кинулась на помощь и, спустя пару минут, с горем пополам убрав все на место и хорошо отсмеявшись, мы повалились на пол у окон, любуясь видом.