Ник-5
Шрифт:
Столб раскаленного пара со страшным воем выстрелил вверх, захрустели доски, а сгинувший котелок зашипел где-то под повозкой. Какое-то время горе-изобретатель в ступоре смотрел на обугленные края дыры в дне, потом шумно выдохнул. 'Ну ее, эту тягу… Колеса крутить надо, как у того старичка на самодвижущемся кресле из видений, а не толкать…, пробурчал он. Альтер-эго согласно промолчало.
Бить стандартным плетением по колесу нельзя — сломается. Нужно как-то так сделать, чтобы удар был плавный… Изменение готовых плетений — дело неблагодарное. Трудно это. Нужно сначала разложить плетение на компоненты. Это быстро — глаз наметан. Но потом надо подобрать новые — тут получится далеко не сразу. Может уйти несколько часов.
Толлеус придумал проще: из сундука взял заготовку
'Опять ничего не получится! — излучал уверенность Толлеус-пессимист. 'Вот сейчас попробуем и узнаем' — не стал спорить искусник. 'Не получится, так не получится. Хуже-то не будет!
Он прицепил к ободу переднего колеса свое плетение и привычно накачал маной. Секунду ничего не происходило, потом колесо ожило, проворачиваясь в грязи. Все быстрее и быстрее. Спицы слились в сплошной круг, вода забурлила, повозка затряслась. В следующее мгновение с треском переломилась ось. Колесо, почему-то завалившись на бок, рассерженным шмелем мелькнув в небе, умчалось за горизонт.
Повозку перекосило, поклажа посыпалась в воду, Толлеус еле удержался за борт.
'Хуже не будет! — хохотало, как ненормальное, Альтер-эго. А старик, беспомощно опустив посох, плакал. Слезы, подчиняясь извилистому рисунку морщин, катились в разные стороны, размывая грязь. За добрую сотню лет Толлеус накрепко свыкся с мыслью, что умрет от болезней. Теперь же он сидел и никак не мог поверить, что сгинет вот так — посреди топей от голода и жажды, как моряк на необитаемом острове.
'Бестолочь! — не унимался хохотун. 'Ни колеса, ни лодка с веслами тебе не помогут! Тут нужны сильные длинные ноги, как у той цапли! Видишь, как уверенно она расхаживает невдалеке и ловит жирных лягушек. А твои ноги короткие и слабые! Смирись!
Всхлипывая, старик посмотрел на свои ноги: толстые вены застывшими червями оплели икры, пятна кровоизлияний, незаживающие ссадины, шпоры — такие что обувь не подобрать. 'Вот если бы приделать новые ноги, как рука-протез у человека из видений', - думал он. 'Тогда бы еще вчера сходил за помощью и за пару монет привел десяток деревенских — на руках бы повозку вынесли. Но это только чародеям удалось сконструировать такой протез. И шагающих големов строят только они… Кстати, а как они их строят? Как-то ведь получается — искусственные создания ходят и не падают. Значит, есть какой-то секрет?
Вторую бессонную ночь старый искусник мечтал о големах, отгоняя голодный гнус. Только под утро, допив остатки воды, он забылся неспокойным сном.
Очнувшись к полудню, Толлеус решительно сжал губы: 'Моя жизнь слишком ценна, чтобы оставить ее тут, в этой грязной луже. Не для того я десятилетиями сражался со смертью, чтобы теперь сдаться. Нужны длинные ноги? — Я их сделаю! — сам себе заявил он. Пессимист широко ухмыльнулся, но искуснику было наплевать на него.
Строительный материал есть — длинные жерди от повозки вполне сгодятся. Суставы? — Плевать на суставы. Можно обойтись без них. В бродячих цирках артисты ходят на длинных ходулях — нужно что-то вроде этого. Только ног надо не две, а побольше — Толлеус не отличался хорошей координацией и ловкостью и не льстил себе. Сначала он хотел сделать четыре ноги, как у животных. Три будут всегда стоять на земле, чтобы конструкция не падала. А четвертая будет шагать. Но искусник быстро понял, что такой вариант не хорош. Лучше сразу шесть ног, как у жуков.
В основе прямоугольный каркас от повозки. Не гнущиеся ноги-жерди, привязанные искусными нитями, расходятся веером в разные стороны. Другие нити, натягиваясь и расслабляясь, заставляют их двигаться. Каркас получился в метре над землей, также как во времена, когда он еще был настоящей повозкой.
Тонкие жерди вязли в грязи, и Толлеус приделал ступни: разломал оставшиеся колеса на половинки. Получилось нормально — для болота в самый раз.
Конструкция простейшая. Единственная сложность — переставлять
ноги правильно, чтобы они не цеплялись друг за друга. Пусть жук двигался медленно — не важно, но вручную делать каждый шаг было слишком утомительно.Толлеус потратил несколько часов, прежде чем собрал и отрегулировал связку из целого вороха датчиков, манодозаторов и сторожей. Зато теперь жук двигался и даже поворачивал сам, подчиняясь простой команде с посоха.
Искусник ликовал, любуясь со стороны, как угрожающего вида конструкция со скрипом ползает по болоту. А второе 'я' престыженно молчало.
***
— А я тебе говорю, болотная тварь его сожрала! — с жаром доказывал долговязый парнишка своему рыжему товарищу. Парочка расположилась у кромки последних деревьев — дальше начиналась топь.
— Смотри, вон колесо, что я говорил! — снова начал долговязый, тыча пальцем в колесо от телеги, наполовину зарывшееся в грязь недалеко от колеи, уходившей вглубь болот.
— Ну и что! Подумаешь, колесо! — бубнил рыжий, ковыряя палочкой землю у своих ног: — Может, с дороги укатилось.
— Ага, соскочило, так его оставили и дальше на трех колесах поехали! — съехидничал первый. — А след от него где, а? — От колес, чтоб ты знал, следы остаются! Только я сам видел, как это колесо вчера прилетело. Собирал бруснику по краю, вдруг слышу, жужжит что-то. А потом 'плюх'! Смотрю — оно! Так что точно болотная тварь сожрала вместе с телегой, а колесо отрыгнула.
— Угу, отрыгнула так, что до сюда долетело! — не поверил второй. — И какая же здоровая она должна быть, чтобы телегу проглотить? А что старик вообще забыл-то в болоте?
— А шут его знает. Может, в Город ехал. Кто их, этих чужаков, разберет?
— Скажешь тоже: 'в Город'! После дождей-то! Смотри, какая вода высокая! — и рыжий швырнул в зеленую воду шишку.
— Ну не знаю, зачем. Ведуна спрашивай, а не меня. Да только поехал — это точно. Вон, следы свежие вглубь ведут. А обратно нету! — долговязый снова ткнул пальцем в сторону болота.
— А может, проехал-таки? — снова не поверил рыжий.
— Ага, а колесо тут оставил. И выло еще вчера страшно. Ты бы услышал, наверняка бы портки обмочил!
— Да выдумываешь ты все! — уверенно махнул рукой второй паренек.
Тут какой-то шум со стороны болота привлек их внимание. Две головы синхронно повернулись. В следующее мгновение, заполошно крича, мальчишки неслись в деревню, сверкая голыми пятками: разбрызгивая грязь, из самого сердца топей за новыми жертвами выползла Болотная Тварь.
Я сладко потянулся и потихоньку выскользнул из-под одеяла. Карина сонно пошевелилась и натянула его себе на голову. Прошло еще три дня, после того, как я окончательно пришел в себя и устроил концерт под танцы девушки. За это время я уже практически полностью восстановился. Вроде немного это времени заняло, но заново проходить через всю эту процедуру совершенно не хочется. Хреново было, что говорить… И выгибало и корежило и умереть казалось самым легким выходом. Не знаю, как сумел удержать себя в руках. А потом Карина сама пришла ко мне. Мы и так, собственно говоря, спали практически в обнимку, но до секса дело не доходило, что в общем-то понятно — наше общее состояние и положение не способствовало. А вот теперь это случилось. После того концерта, когда Карина полностью слилась в танце с музыкой, она еще часа три не показывалась — молча убрела куда-то. У меня еще мелькнула циничная мысль, мол, зная, какое действие оказывает музыка моего мира на неподготовленные умы людей здешнего мира, нагло воспользовался ситуацией… Но мысль пришла и ушла, а Карина осталась. Не буду углубляться, но друг другом мы остались довольны. Единственное неприятное следствие этого события оказалось то, что Карина резко стала смущаться меня, хотя раньше такого поведения не наблюдалось. В результате она перестала меня радовать своими танцами в обнаженном виде. Только в брючках как минимум и легкой типа рубашки. Какой-то выверт женского сознания. Пока мы были друг для друга никем — никакого смущения, а как только сблизились, сразу откуда-то вылезло стеснение.