Ник-5
Шрифт:
Теперь амулет, так долго лежащий под носом у старика, ушел в Оробос. Чародеи, оказывается, молодцы. Вон как далеко продвинулись в своих исследованиях! Понятно, что эта разработка хорошо засекречена — иначе бы уже давно о лечебных амулетах-картинках было бы повсеместно известно, как например о големах — по сути, визитной карточке чародеев. Точно такой не найти — хоть в лепешку расшибись. Может даже, оробосцы не Повелителя Чар сотоварищи вызволяли из тюрьмы, а в первую очередь ценнейший артефакт. Но, возможно, что-нибудь и попроще в Орбосе найти можно? Или хотя бы какие-нибудь теоретические выкладки тамошних исследователей. Вот бы получить к ним доступ!
Только куда там! В Академиях есть отделы, изучающие добытые
Старик за размышлениями совсем забыл про свою настойку, которая давно остыла. Отхлебнув, Толлеус поморщился и отставил кружку. Тяжело встав, он побрел обратно в спальню, чтобы прилечь. Вдруг резко остановился: мысль его, ускакавшая было в страну волшебных амулетов, вернулась к недавней истории. А если это не бог наслал Искушение? Если это не Искушение вовсе? Очень уж это похоже на другое — на чьи-то воспоминания, реально пережитые одним или несколькими людьми. А чьи еще могли быть эти воспоминания, кроме как тех, кто крутился рядом, кто имеет отношение ко всем этим вещам?
Было бы интересно поговорить с этим Парвином…
В этот момент дверь затряслась — пришли гости.
Нагрянули сыщики. Проверяли Толлеуса на причастность к разрушению комендатуры. Очень уж нехорошо совпало, что он оказался там как раз в тот момент со своим жилетом. И пломбу сорвал.
Старый искусник рассказал все без утайки: с Империей шутки плохи — врать себе дороже. Да, был в комендатуре: встреча назначена. Да, посох сдавал, а потом нашел в развалинах. Да, не пострадал — повезло. Для того и пломбу сорвал. Подвергся Искушению — было дело. Видел двоих оробосцев — своих бывших заключенных. Опознал, а как же: старожилы…
Единственное, о чем Толлеус не стал распространяться — это о своих видениях. Это у каждого личное. Да сыщики и не настаивали — понимают, что к делу не относится.
Ушли они явно недовольные. Старый искусник их прекрасно понимал: многовато совпадений вокруг его скромной персоны. Вроде бы и ничего серьезного, но и нечисто что-то. Однако сканирование с помощью жезла, которое тайком провели гости, он прошел по всем пунктам, нигде не сбившись. Вторым фактором в его пользу было здоровье — слишком дряхл Толлеус для авантюр.
Старик был спокоен на счет того, что ему пришьют соучастие или какие-либо действия против Империи. Упрекнуть его не в чем. А что если вдруг столичной комиссии, после расследования руин тюрьмы удастся установить утечку маны или того хуже — пропажу одного из древних амулетов? Вряд ли, но все же… Или если вдруг кто-нибудь найдет у него дома большой запас манокристаллов и доложит, куда следует? От таких мыслей становилось холодно и неуютно. Лучше не думать об этом.
Когда стемнело, Толлеуса навестил сосед-лавочник с продуктовой корзиной. За небольшое вознаграждение искусник предпочитал заказывать товары на дом.
Определив корзину, лавочник, как всегда, задержался посплетничать. Прихлебывая горячую настойку с только что принесенными лепешками, забавно было послушать, до какого состояния досужие языки переврали недавние громкие события.
Послушать, так тюрьму разнесли взбунтовавшиеся арестанты: перебили охрану, разломали стены и сбежали. Ага… Нет, ну чисто теоретически, если бы манонасосы отказали, причем давно отказали, то заключенные чародеи могли бы накопить энергию и попробовать вырваться. Не бог весть там какая защита изнутри стояла. Но только ничего не ломалось — Толлеус регулярно проверял. Даже тот древний амулет, что старик давным-давно позаимствовал для своего
жилета, не усилил бы защиту. Искуснику удалось все его функции распределить между другими узлами системы.Мана от заключенных тоже поступала исправно — значит не было отключений. На практике же освободившийся чародей едва ли мог на что-то рассчитывать, не говоря уже об искусниках, которым нужен жезл.
А ведь за городом того же дня случилась крупная стычка с боевым отрядом оробосцев, усиленным големами. Что является правдой в этой истории, Толлеус не знал. Но люди-то верят во все эти россказни, каждый раз добавляя что-то свое. Так почему никто не может связать эти события?
И с комендатурой тоже сплошные небылицы. Оказывается, гостивший у коменданта столичный искусник поцапался с верховным жрецом бога Диса. Жрец воззвал к богу, тот и разнес по камешкам все здание. А искусник за это развеял жреца кровавым туманом — даже косточки не осталось.
Ну-ну! Толлеус про себя улыбнулся. Хорошо рассуждать об Искусстве людям, не имеющем о нем ни малейшего понятия. 'Убить жреца, когда в него вселился бог', это почти то же самое, что сказать 'убить бога'. И повод хорош! Стал бы бог помогать жрецу, тем более устраивать такие разрушения, чтобы помочь в споре против какого-то человека. Но верховный жрец действительно пропал, а Дис целый день не отвечает на молитвы. Значит, какое-то отношение боги ко всему этому имеют. Комендатуру, наверное, и в самом деле разрушил бог, когда оробосцы напали на нее. Странно, что кто-то из них выжил.
Были и совсем новые слухи: досужие сплетники болтали про летающих вчера над городом как птицы людей. А еще какие-то злодеи устроили на городской рынок набег, удивительный в своей дерзости и жестокости. Сыпанули в костер листья дурман-дерева, сгубив кучу народа, и обобрали трупы. Это, конечно, вряд ли имеет хоть какое-то отношение к оробосцам. Но все же слишком редко в провинциальном Маркине случаются громкие события, чтобы поверить в простое совпадение. Ох, не простые дела творятся, темные. Большие силы столкнулись. И чем все обернется — не известно. А правды, как всегда, простые люди никогда не узнают.
Толлеус, подперев ладонью блестящую, без единого волоска голову, сидел с закрытыми глазами. Морщинистые губы беззвучно шевелились — он рассуждал. На досуге искусник развлекал себя тем, что пытался воспроизвести из фрагментов готовые плетения из своего посоха. Даже специально для этой цели в искусной лавке покупал новые. Бездельное занятие, никакой от него пользы, но старику нравилось. Правда, сейчас никак не удавалось сосредоточиться. Ему никак не давала покоя странная схема из видений, отвлекая от насущных дел. По этой схеме он составил интересное плетение полога невидимости. Не такого, как обычно используют искусники или чародеи, а построенного на совсем других принципах, работающего совершенно иначе… В этой схеме сокрыто великое знание, если она позволяет так просто, без образца, создавать плетения. Причем это не таблица шаблонов самих плетений — совсем нет. Здесь что-то другое. Толлеус, когда смотрел на схему, все понимал, а сейчас никак не мог вспомнить, что есть что.
Как же можно описать плетения? Он же видел — можно! Просто надо подумать.
Что если сравнить Искусство с языком? Плетение — это предложение. Заготовки — компоненты плетений — это слова. фрагменты плетений — слоги в словах. Искусники сплетают предложение из слогов — получается результат. Сложность — правильно состыковать их. Ведь без правильных приставок и окончаний получится белиберда. Слоги состоят из букв. Может, фрагменты плетений также можно разделить на составляющие и работать непосредственно с ними? — Толлеус тяжело вздохнул. — Может и можно, только где они, эти составляющие-буквы. Этот вариант не подходит.