Ник-5
Шрифт:
'Вероятность повторного нападения выросла до восьмидесяти процентов'.
– как будто издеваясь, влез биокомп.
Ладно, ладно. Все равно больше ничего в голову не лезет. Пока примем за основу сделанные мною выводы. А это — заблокировать ауру, чтобы не отсвечивала в астрале и вообще, чтобы я потерялся на любых слоях реальности, кроме инфосети — тут ничего не поделаешь, все объекты этого мира связаны с нею. Но по крайней мере пока (пока не разберусь) стоит ограничить использование инфомагии, чтобы я, как отражение в инфосети не отличался от других объектов резким потреблением инфоэнергии, то есть, чтобы сеть не проседала в районе моей виртуальной точки в инфосети. Второе — придется на время, опять же, пока не разберусь
'Вероятность повторного нападения выросла до восьмидесяти пяти процентов'.
Так… Действуем быстро-быстро, пока не началось!
Транспортное средство 'пузырь воздушный, магический' резко помчался вниз. Выбирать место посадки уже не было времени, хорошо хоть успели перелететь один из хребтов, коих сверху насчитывалось как минимум три. Ауру я полностью заблокировал, так что осталось временно проститься с элементалем, а для этого сначала надо сесть. Желательно, сохранив свои тушки в целости и сохранности.
— Ай! Что случилось? — прокричала мне в ухо Карина.
Вот, блин! Я совсем забыл про нее!
— Опасность! — Я освободил одну руку и прочистил пальцем ухо, в котором зазвенело от крика девушки. — Надо срочно садиться!
Конечно я не просто так бросился вниз — все-таки не хотелось приземляться где-нибудь на склоне крутой горы. Найдя более-менее пригодную площадку, что сверху было сделать не очень трудно, я направил наш болид в небольшое плато на высоте примерно полутора километров (пересекая первую гряду гор, мы поднялись до примерно двухкилометровой высоты и еще не успели спуститься). К нашей удаче, через это плато протекала совсем небольшая речка и была кое-какая растительность. Остального я увидеть не успел, когда наш шар мгновенно затормозил у самой земли, от чего резко затошнило. И судя по всему не только меня — Карина перегнувшись налево через мою руку, рассталась со своим обедом, или остатками завтрака, что там у нее было. Я тоже сглотнул неприятный ком в горле.
Тем временем наш шар перешел в энергетическую форму и стал медленно уменьшаться, а вместе с этим и мы стали опускаться на землю.
Ночь мы с Кариной провели под защитным куполом, подогреваемым изнутри магией. А вокруг, насколько это было возможно, раскинулась слабоэнергетическая сигнальная сеть. Все это я запитал от сворованных в оружейной лавке накопителей, и только убедившись, что вероятность нападения на нас к утру снизилась до тридцати процентов, при которых режим Прима-Щит отключился, я расслабился. Карина давно спала в моих объятиях, а я все думал, раскладывал пасьянс из событий и планов то так, то эдак, а он все никак не складывался в выигрышный вариант. Наконец, усталость взяла свое и я уснул тяжелым сном.
Старый искусник не запомнил, как попал домой. Вот вроде бы только-только лежал на развалинах, а потом сразу дом, а за окном звезды. И безумная усталость. Но прежде, чем расслабиться и упустить из рук сознание, Толлеус заменил ставший иссиня-черным манокристалл в своем жилете на белоснежно-полный.
Проснулся старик совершено разбитым. Ныли суставы, особенно правое плечо — холодный дождь не прошел даром. Негнущимися пальцами Толлеус выкрутил болеподавление до максимума. Опасная вещь — в таком состоянии не чувствуешь вообще ничего ниже шеи. Можно сунуть руку в огонь или отрубить ногу — и даже не заметишь этого. Но сейчас ему надо отдохнуть, а это можно сделать только без боли.
На следующий день Толлеус очнулся уже за полдень и тут же уменьшил болеподавление. Чуть-чуть. Пришла суставная боль. Терпимо.
Горло, казалось, не просто пересохло, а слиплось. Тело затекло и отказывалось слушаться. А еще он, кажется, обмочился.Потихоньку, закусив губу, старый искусник стал возвращать себе контроль над телом. После нескольких безуспешных попыток, с трудом сел. Посох оказался рядом — прислонен к стене возле кровати. Значит, старик все-таки нашел его в руинах сторожевой комнаты. Когда и как ему это удалось — загадка.
Только к вечеру Толлеус более-менее пришел в себя, чтобы почувствовать голод и жажду. Собрав силы, он выбрался из спальни и, пошатываясь, потащился в кухню. Искусные светляки, развешенные в темных углах, сами вспыхивали перед ним, освещая дорогу, и послушно гасли за спиной. Старик сам доработал их: шары из лавки горят постоянно, пока не выработают ресурс маны. Удовольствие для богатых.
Наконец, откинувшись в удобном плетеном кресле с чашкой теплой травяной настойки, Толлеус попытался осмыслить вчерашние события.
Комендатура разрушена — это факт. И сделали это оробосцы. Почему — не его ума дело, да и не так это важно. В политику Толлеус не лез. Его не тронули — и на том спасибо.
Интересно другое — те видения, которыми искушал его бог, что это? Богов не много. Пускай у каждого Искушения свои, но все они примерно одинаковые, кратковременные и не очень отчетливые. А тут что-то феерическое, продуманное до мельчайших подробностей. Как будто действительно это реальность. И все настолько странно и невозможно, что даже выпив вина, такого не увидишь.
К тому же видения бывают возле храмов, а тут храм пусть и недалеко, но и не близко… Может, какой-то новый бог? В принципе, похоже на правду. Вот только есть странности. Бог должен открыться, чтобы показать, кому придется служить. А тут ни намека. И еще часть видений хоть и заманчива, но явно хуже других. Например, чудесное воскрешение из мертвых много лучше самодвижущегося кресла. Стул с колесиками — что в нем такого? В принципе, можно самому сделать, почему бы и нет? Толлеус не видел больших проблем — толкай сзади энергетическими ударами — и поедет. Правда, энергии будет уходить уйма. Проще на лошадях.
А вот лечебные амулеты — это что-то. Искусник видел, как с их помощью воскрешались умершие и безнадежные. Ради такого можно служить кому угодно, любому богу. Но реальны ли они? Если можно сделать повозку, то как насчет остального? В видениях было одно плетение — Толлеус запомнил. А что если?…
Искусник сосредоточился, припоминая формулу, подобрал в посохе фрагменты плетений, долго подгонял соединения и общую объемную структуру, устал и почти бросил, когда вдруг получилось. Немного передохнув, он вздохнул и, махнув рукой на безопасность, запитал плетение энергией — и над ним раскинулся купол неизвестного назначения.
Толлеус аж вспотел и тут же перекрыл подпитку плетения. С еле уловимым хлопком купол пропал. Как просто: собрал по картинке формулу — а дальше обычная сборка! Ух! А еще это значит, что остальное тоже не наваждение. Тот последний амулет — картинка-рептилия. Кажется, это была рептилия — Толлеус не очень хорошо в них разбирался. Он помнил ее на груди у пленного оробосского чародея. И теперь этот чародей, исцеленный неимоверной силой амулета, расхаживает, как ни в чем не бывало после стольких лет неподвижности. Причем он, кажется, не постарел ни на год за этот долгий срок… И вот теперь этот амулет у девушки — другой бывшей пленницы. Значит, его можно передавать. Почему он не понял природы амулета тогда, тридцать лет назад? Сейчас все было бы по-другому… Впрочем, не надо себя корить. Он ведь отвечал не за узников, а за работу плетений тюрьмы. За пленниками присматривает другой искусник с совсем иной, нежели у него, специализацией. Да и то наездами, а постоянный смотрящий — местный дурачок. И совсем не Толлеус проморгал амулет, не сняв его с чародея перед заключением.