Ник-5
Шрифт:
Копаясь в документах, Инжи, к своему удивлению, узнал, что тюрьма считается важным городским оборонительным сооружением. Существенная часть искусной защиты ближайших административных зданий подпитывается из тюремных накопителей, при нападении врага на внутренний город мана, поступающая от узников, составляет неплохое подспорье для обороняющихся. Конечно, можно было подумать, что целью оробосских диверсантов было снижение оборонных способностей города через подрыв тюрьмы. Однако этому противоречило заявление искусников о том, что основные накопители и артефакты тюрьмы не пострадали. Кроме того, тщательное расследование событий внутри тюрьмы, выявило ряд интересных фактов. Из девяти заключенных искусников и чародеев пропало трое — двое действительно были диверсантами оробосцев и, судя по тому, что для их освобождения была разработана такая сложная операция, они были важными персонами. Почему ждали целых десять лет, объяснялось просто — они были переведены в Маркин в самом конце войны и, скорее всего, для оробосцев их след затерялся. Однако, при тщательной проверке документов тюрьмы Лупаго с удивлением отметил некоторые нестыковки: по ним значилось, что диверсантов перевели сюда около десяти лет назад, однако по финансовым документам выходило, что средства на их содержание стали выделять всего лишь два года назад. Комендант достаточно хорошо разбирался
С третьим заключенным все выглядело еще непонятнее. В самом начале войны его в бессознательном состоянии посредине леса обнаружил патруль, примерно в десяти лигах от Маркина. В тот момент проведение надлежащего следствия по понятным причинам было невозможно, а позднее забылось под грудой рутинных дел. Причем тогда так и не определили, кто он — искусник или чародей.
Вчитываясь в сухие строки старого отчета, Инжи пытался представить себе, что это был за человек и почему он оказался висящим на дереве на какой-то тряпке. Какой-то неудавшийся эксперимент оробосцев? Кто знает. Однако на тот момент ситуация была весьма острой, только началась война, недавно было отбито нападение на их город, и найденного чародея (Инжи решил так его называть, пока нет точных данных), недолго думая, приковали к устройствам аккумулирования маны. Кроме того, оказалось, что этот чародей был очень сильным и выдавал маны чуть ли не в пять раз больше, чем другие. Что-то с ним было не в порядке, и за все время нахождения в тюрьме, где были оборудованы устройства изъятия маны, он ни разу не пришел в себя. Ну, никто особо разбираться и не стал. Есть такой чародей, никто его не ищет — и ладно. Коменданта же интересовал в данный момент один вопрос: ради кого было совершено нападение? Ради этого чародея, или все-таки ради тех двух других пропавших диверсантов?
Сам штурм тюрьмы тоже вызывал вопросы. В гостях у начальника тюрьмы в момент нападения находился племянник, недавно приехавший после окончания академии, где он изучал Искусство по боевому направлению. Он оказался очень сильным искусником (конечно, для своего возраста и уровня) — окончил академию с отличием. Племянник быстро сориентировался, сумел подключиться к тюремным накопителям маны, и нападавшие на некоторое время были им остановлены во внутреннем дворе. Вот тут и начинаются загадки: левое крыло тюрьмы чуть позже буквально разорвало изнутри, причем уровень чародея, сотворившего подобное, был никак не ниже уровня Повелителя Чар, или просто Повелителя, как они себя называют. Отсутствие подобной информации в документах давало Инжи некоторые козыри в предстоящей проверке происшествия: после передачи информации о ЧП в столицу, довольно быстро пришло сообщение о скором появлении в городе специальной комиссии по расследованию побега.
Лупаго тяжко вздохнул и тоскливо посмотрел в окно. Неприятно. Только заступил на должность — и тут такое… И неудивительно, что поиски сбежавших не дали никаких результатов, если один из сбежавших на самом деле был Повелителем — ни стражи, ни искусники не смогли найти следов. Правда, есть маленькая вероятность, что беглецы временно укрылись в городе. В таком случае можно надеяться, что их найдут — стража как раз трясет весь преступный элемент города, который должен правильно понять, что от них хотят, и если что-то узнают — сообщить…
Инжи снова перескочил мыслями на тюрьму. Разрушения, конечно, сильные. Больше всего жаль потери нескольких чародеев, некоторые из которых (sic!) умерли от отключения системы защиты и при этом лишились целительской поддержки, встроенной в нее, а некоторых просто завалило разрушившейся стеной, не выдержавшей ярости чародейского искусства. Охрана же тюрьмы вообще несет какие-то небылицы об оборотнях. А племянник-искусник словил-таки какое-то чародейское заклятие, хорошо хоть не смертельное. Складывалось такое ощущение, что освобождаемые чародеи сыграли одну пьесу вместе с нападавшими и сами вырвались на свободу в нужный момент. Правда с этим категорически не согласен искусник-целитель Касандрос, который утверждает, что чародеи не могут сами освободиться из фиксирующих устройств — во-первых, у них просто маны на это не остается, а во-вторых, после стольких лет неподвижности хорошо, если ползать смогут, а не то что передвигаться на ногах. И тем не менее, факты налицо. Возможно, кто-то снабдил их силой или испортил канал откачки маны, и они смогли восстановиться и подготовиться к побегу. А это означает, что тюремщиков надо трясти: кого-то из них купили или еще каким-нибудь способом заставили предать империю… Вопросы, вопросы…
Инжи отвлекся, чтобы налить себе вина, задумчиво посидел в кресле, глядя в полный бокал, и позвал адъютанта.
— Так, Арни. Сходи в архив и собери все донесения, приказы, циркуляры, объявления, в общем все документы, имеющие отношение к чародеям и искусникам за последние двадцать пять — тридцать лет. С самого начала войны и даже чуть ранее. Тащи все, что попадется, сам не думай, а то еще упустишь какую-нибудь мелочь. Надеюсь, справишься?
— Так точно, господин комендант!
Инжи отпил вина и прикинул примерный план расследования инцидента и как себя вести с проверочной комиссией…
Тюрьма города Маркин располагалась в старом двухэтажном здании длиной около ста метров. Его стены состояли из больших каменных блоков, подогнанных друг к другу с такой точностью, что между ними было невозможно втиснуть даже лезвие ножа.
По сути, в незапамятные времена с этой постройки и начался город, и первоначально тюрьмой она не была, а служила защитой от всевозможных опасностей — диких животных, сейчас уже давно покинувших шумное место проживания людей; враждебных жителей данной местности, тогда еще не вошедших в империю; бандитов, время от времени пытавшихся отнять добытое серебро… Да много еще от чего… Строившие здание искусники тогда хорошо поработали: до сих пор ни щербинки нет в покрытых кое-где мхом камнях стен. В тяжелые времена, когда-то случавшиеся в империи, здание превращалось в последний оплот защитников города. И три подземных этажа, превращенные в огромные военные склады, служили защитникам хорошим тылом. В более спокойное время здание стало использоваться в качестве тюрьмы, чему способствовало как расположение, так и надежность — заклятия кудесников не только неплохо охраняли содержимое от внешнего врага, но и не давали покинуть строение без надлежащего разрешения.
Наиболее интересно левое крыло здания, почти полностью отданное под
содержание преступников-искусников и чародеев. У непосвященного человека может возникнуть вопрос, почему этих преступников не содержат на самых нижних подземных этажах здания, что гарантировало бы безопасность окружающих от возможных проблем с таким опасным контингентом заключенных. Ответ прост: искусники и чародеи содержатся здесь для того, чтобы приносить пользу обществу. Закованные в специальные кандалы, они служат своего рода источниками для заряда общегородских накопителей, дающих ману не только искусной защите города, но и для прочих коммунальных нужд. Маны много никогда не бывает, с этим утверждением не рискнет спорить ни один искусник. А почти четверть ее поступлений в накопители города идет от заключенных. Проблема состоит в том, что заключенным, находящимся в полубессознательном состоянии, необходим особый уход, так как смерть любого из них — прямой убыток городу. Потому и содержатся они на верхних этажах: оказалось, что солнечный свет, свежий воздух и специальное питание, разработанное целителями, намного продлевает им жизнь. И никто никогда даже не беспокоился, что кто-то из заключенных сможет когда-либо вырваться на свободу. Надежная, созданная лучшими умами столицы, и использующаяся по всей империи система «выкачивания» силы постоянно подстраивается под объект и оставляет ему маны ровно столько, сколько надо для минимального функционирования организма. Проверенная многолетним использованием система считалась совершенно надежной.Огромная комната, совершенно не похожая на тюремную камеру, освещена светом заходящего солнца. Большие окна распахнуты, а решетки на них играют чисто декоративную роль, как дань самому понятию «тюрьма». Только искусник или чародей сможет увидеть невидимые обычным людям линии, создающие сложнейшую объемную сеть, оплетающую всю комнату. Это сложная защита, не позволяющая пересекать ее не только людям, не имеющим допуска, но и даже мухам. Дополнительные функция сети — контроль за здоровьем узников и поддержка постоянного температурного режима, признанного целителями оптимальным. По центру комнаты, расходясь спиралью к внешним стенам, установлены каменные плиты в рост человека. Они слегка наклонены, однако видно, что при желании плиты можно опустить, превратив в своего рода лежанки. Также их можно вращать вокруг собственной оси. К некоторым из них прикованы обнаженные люди. Руки, ноги и головы у них зафиксированы в зажимах из специального материала, не только препятствующих движению, но и являющихся деталями общего устройства по откачиванию маны. Можно упомянуть еще невидимую сеть внутри каждой плиты, определяющей, сколько маны можно «высосать» из прикованного искусника или чародея так, чтобы он не околел. Но это уже детали. По количеству плит можно установить, что камера рассчитана на полсотни заключенных, однако в данный момент их всего девять. Причем почти все прикованы ближе к центру и лишь один в самом конце спирали у стены. Несколько лет назад, несмотря на соблюдение всех правил содержания искусников, некоторые из них начали заболевать, физически истощаться и умирать. Целитель ничего не смог понять и поделать, однако с присущей ему наблюдательностью уже при появлении пятого трупа заметил, что быстрее всего заболевают и умирают те, кто располагается вокруг неизвестного беспамятного чародея. Сам же источник всех этих непоняток не показывал какого-то изменения в своем состоянии. По наитию предложив переместить этого человека в самый конец цепочки заключенных, целитель смог остановить непонятную череду смертей, но выяснить причину произошедшего так и не удалось. Провести тщательное исследование у целителя не оказалось возможности — его перевели в другой город империи.
В воздухе стояла тишина, лишь изредка нарушаемая тихими стонами, бормотанием, иногда истерическими выкриками… Впрочем, последние вылетали из уст у посаженных «на цепь» только в первые три месяца. Сейчас из таких было несколько искусников, связавшихся с контрабандистами. Обычно именно после трехмесячного срока заточения в неподвижности заключенные теряют волю к жизни, уходят в себя.
В течение последнего полугода в ауре странного человека иногда пробегали какие-то всполохи. Рождались они в разное время в разных местах ауры. В месте появления резко, на совсем короткое время, усиливался отток маны и личных жизненных сил заключенного — правда, непонятно куда и минуя закрепленные на теле человека устройства. Если бы кто-то постоянно наблюдал именно за этим чародеем, то у него могло бы возникнуть ощущение, что кто-то аккуратно проводит над узником какие-то эксперименты: что-то сделает, а потом долго наблюдает, что происходит с организмом. А если бы здесь находился маг из тех, которых на другом континенте всего несколько гномов называют «инфомагами», или куда большее количество существ — дракономагами, то он бы смог заметить сложную структуру в инфомагическом плане, сильно завязанную на информструктуру человека, с помощью которой кто-то издали пытается управлять состоянием человека, что опосредованно отражается на ауре.
Уже неделю неизвестный экспериментатор активно откачивал ману из своего пациента, в результате чего система контроля состояния заключенного, ориентирующаяся на остаток маны, несколько уменьшила скорость ее отбора. Наконец, неизвестный решился на окончательный эксперимент. Отток маны внезапно сменился ускоренной накачкой, тупорылая и медлительная местная «автоматика» не успела отреагировать и изменить режим отбора, и аура заключенного стала насыщаться энергией. Несмотря на медлительность системы контроля, количество энергии, отбираемой за единицу времени все увеличивалось. Но подававший ману удаленный экспериментатор, похоже, решил выжать все ресурсы из своего канала, поэтому, несмотря на начавшееся разрушение тонких плетений, приток энергии все еще превышал ее отток. В какой-то момент времени, когда количество энергии превысило уровень отключения «живого» защитного амулета, активизировался «дракоша». Если бы посторонний наблюдатель в это время смотрел на человека, он бы очень удивился: нарисованный дракон расправил крылья, поднял голову, по рисунку пробежала еле уловимая волна и дракончик обрел глубину цвета и некоторую объемность… Впрочем, спустя некоторое время рисунок поблек, потерял живость, но черный дракон с распростертыми крыльями так и остался неподвижно сидеть на том же месте, что и раньше. Отключение «визуальных» эффектов ничуть не повлияло на активность, с которой дракошка приступил к своим непосредственным обязанностям — целительству. Прежде всего молодой искусственный интеллект попытался заполнить резерв своего хозяина. На одну сотую долю секунды поток энергии, поступающий из удаленного источника, увеличился почти в тысячу раз и… оборвался. Структура информационного канала, и так начавшая из-за перегрузки разрушаться, окончательно сдохла, не выдержав такого потока энергии. Вторым действием дракончика было ограничение оттока энергии. Тут уже, возможно, сказался предыдущий опыт, а может, были и какие-то базовые установки, но полностью обрывать отток энергии дракоша не стал, просто ограничил его таким образом, чтобы скорость заполнения ауры хозяина соответствовала базовому минимуму.