Ник-5
Шрифт:
— Логично, — я вернул ему улыбку, создал еще один бокал и, наполнив вином, силовыми нитями поднес его сыщику. — Насколько я понимаю, сейчас я, тем не менее, являюсь как бы врагом империи? Преступником?
Тристис, не отводя взгляда от бокала, слегка помялся.
— Решать подобное не в моей компетенции, однако, на мой взгляд, никаких преступлений против империи вы не совершали. — Он искоса посмотрел на Карину. — К сожалению, есть один неприятный момент — девушка, которую вы прихватили, уходя из тюрьмы, все-таки является преступником и от того, что вы решите, зависит и отношения к вам. Если позволите ее забрать, то и никаких проблем с вами быть не должно, а иначе вы сами становитесь преступником за помощь в побеге и укрывательство заключенного. — Все посмотрели на девушку, застывшую истуканом и переставшую переводить. Руки ее постоянно сжимались и разжимались, крылья носа от напряжения шевелились, а из под воротника
— Что ж… Видимо, не судьба. — Тристис и комендант перевели свои взгляды на меня. — Придется мне считаться у вас преступником. Не знаю, что натворила Карина, но, уверен, что разногласия произошли по политическим вопросам. А политика… это не для меня. Свою помощь ей я обещал, а словами разбрасываться не намерен. Так что придется вам, как истинным сынам своей империи, искать меня, когда я уйду. Сначала соберу всю возможную информацию о моих амулетах, а потом уйду. Вместе с девушкой. И вряд ли у вас получится меня найти, и, тем более, поймать.
В воздухе повисла неловкая пауза.
Что ж, похоже, неведомый искусник прав. Он выбьет всю информацию о артефактах и уйдет. Возможно, даже оставит в живых. Тристис наработал немалый опыт, расследуя различные тяжелые преступления. А с опытом развивается интуиция: он чувствовал, когда готовы убивать и идти до конца, а когда, возможно, и пожалеют. Тут она говорила ему, что их не будут трогать. Никоса, имя которого Тристис узнал при случайной обмолвке Карины, уточнявшей, как переводить одну из фраз, похоже, занесло сюда случайно. Точнее, какие-то причины были оказаться здесь у него тогда, двадцать восемь лет назад, но сейчас единственное, что волнует его — это возвращение артефактов и былого могущества. При этом он нисколько не опасается реакции Кордоских властей и возможной погони. И, видимо, решение никого не убивать будет единственно верным — боги не очень любят, когда уничтожают их жрецов. Причем, похоже, бог стихий в оценке возможных действий Никоса был с Тристисом солидарен.
Еще когда сыщика направленным искусным или чародейским воздействием буквально внесло в комнату, он хоть и растерялся, но оценил ситуацию в первые же секунды. Комендант, несмотря на внешне спокойный вид и крепкие нервы, был явно на взводе, аура и напряженные ноги выдавали его с головой. Рядом сидел знакомый ему городской верховный жрец. Кровь из носа и характерные признаки в ауре Адамуса говорили о том, что тот безуспешно пытался обратится в богу за помощью. Ну, а позы остальных участников разговора, девушки и парня (точнее, с виду парня) явно говорили о их главенствующем положении.
Последующие события скорее добавляли вопросов, чем ответов. Тристис изначально предполагал высокополитическую подоплеку случившихся событий. Поэтому он и зашел к коменданту за кое-какими дополнительными бумагами, касающимися узников, так уж получилось, что почти все бумаги комендант 'конфисковал' у начальника тюрьмы. Но то, с чем он столкнулся, напрочь перечеркивало его предположения по поводу сбежавшего узника. Язык, поведение, странная заклинательная школа явно указывала на его чуждость как чародеям, так и искусникам. Другой язык, похожий на смартанский и даймонский, незнание текущих реалий (не заметить в искуснике сильного жреца — это нужно уметь!), все говорило об этом. Тристис никогда не увлекался географией далеких от Кордоса стран. На практичный взгляд сыщика пустая голова до краев наполнена эрудицией, а голова умная изучает то, что действительно может пригодится в текущей и будущей деятельности. Теперь же жизнь ткнула его туда, где привычная картина мира расползается на части. Во многих знаниях много печали…
Все о чем-то задумались. Переварили то, что сказал я, и обдумывали что-то свое. Впрочем, я тоже от них не отставал. Похоже, сыщик не соврал, да и комендант врал лишь отчасти — информации об Умнике и бадди-компе у властей действительно нет. А значит, мне нужно решить, как я буду собирать информацию об Умнике, не нанимать же мне официально сыщика на работу, когда столько народу крутится здесь!
— Вы не сможете далеко уйти через горы, погода и стихии будут немилосердны к вам! — вдруг очнулся тот первый искусник. Взгляд его стал осмыслен, но некая… строгость во взгляде и… как бы сказать, полная уверенность в своих силах, что ли, так и плескалась в его глазах. Мне даже стало неуютно. Неуютно стало и сыщику, даже комендант поморщился от такого пафоса.
Мы с
Кариной переглянулись. Странный какой-то искусник и реакция других на его слова странная. Непонятные какие-то слова в его положении. Или, может, там какие-то полумагические бури в это время творятся?— А уж это меня беспокоит меньше всего. При желании я любую погоду себе наколдую! — несколько провокационно ответил я, чтобы посмотреть на его реакцию.
— Движения стихий, кругообороты воды и воздуха — на все это воля богов и не тебе, смертный, за них это решать!
— Неужто? — хмыкнул я. Эк, как дяденька распоясался, похоже, неубедительно я играю роль могучего и грозного высшего мага, если он такие диспуты устраивает. — Боги, — назидательно продолжил я и даже вид сделал слегка высокомерным, чтобы еще сильнее позлить неприятного мне чела, — это не более чем гигантские умные энергетические паразиты. Они вселяются в своих жрецов через так называемый 'астрал', их устами заставляют себе молиться толпы, получают от этого энергию веры и жалкие крохи возвращают обратно в виде чудес, чтобы еще больше доверчивых баранов привлечь в свою паству! — что-то я завелся. В принципе, мне всегда были по барабану боги, религии, вера. А тут меня как прорвало. Неужто на меня так действуют установки атлов, полученные при изучении инфомагии? А ведь в принципе до этого я не исключал наличия Бога, вот так, с большой буквы. Или у меня в голове все уже перемешалось? Боги-паразиты, демиурги, изначальный Бог, который был или нет… Возможно, на меня так же повлияла и подмена понятий, ведь новые языки, понятия, биокомп в голове формируют у меня свое отношение к окружающему, к тому, с чем я сталкиваюсь… Интересная мысль, надо бы ее обдумать…
— Богохульник! — яростно прошипел тот искусник.
— Ага! — я слегка ухмыльнулся ему. — А почему такая острая реакция? Ну, посудите сами, возьмем какого-нибудь бога стихий. Чем от знаменит? Тем, что может управлять стихиями? Ну, это и я могу и много таких как я могут, и что, теперь и я — бог?
Глядя на недоверчивое лицо коменданта, спокойное с прикрытыми глазами — сыщика и почему-то злое — искусника, я слегка хмыкнул. Кстати, неплохо будет показать им свою типа «мощь», чтобы не думали что-то против меня потом делать. Для надежности я потянул за связи трех из кучи тусующихся под боком заранее вызванных для более быстрой реакции элементалей воздуха, и в нужный момент щелкнул пальцами. Ну да, выпендриваюсь, но ведь для дела! Давно хотел почувствовать себя немерено крутым магом, а тут и есть перед кем.
— Вот вам и доказательство. Как вам погодка? Не кажется, что было бы неплохо, чтобы дождик закончился? — надо сказать, что к данному моменту погода действительно испортилась, небо затянуло тучами и накрапывал дождь. Что, кстати, придавало некую мрачность и правдивость словам искусника. — Это ведь так приятно — омытая земля, смытая пыль с листьев деревьев, яркие зеленые цвета и робко выглядывающее солнышко, ласкающее нас своими лучами… — По мере того как я говорил сначала дождь потихоньку стал сходить на нет, затем резко посветлело и лучи солнца стали ощупывать землю сквозь все расширяющиеся прорехи в тучах, пока те совсем не исчезли. Я открыл дверь на балкон пошире, чтобы почувствовалась свежесть воздуха и тепло от ярких лучей солнца — такие осязательные моменты запоминаются наиболее сильно. Мои же гости сидели молча. По сыщику трудно было что-то сказать, даже по ауре. Комендант испытывал дикое напряжение и… нет, не страх, а опасение, ожидание неприятностей… в общем, муторно было у него на душе. Его знакомый искусник снова впал в транс и его аура закрутила разными цветами — хрен поймешь, в чем дело, но вроде не магичит — ничего похожего на это.
Тишина длилась и длилась, я прислушивался к звукам последних падающих капель, легким фоном доносящимся с улицы и смотрел на моих собеседников. Разговор вышел сумбурным, непонятным и в целом безрезультатным. Похоже, мне все-таки не соврали и придется искать Умника своими силами. В какой-то момент я заметил, что Тристис с беспокойством поглядывает на своего собрата по ремеслу. Немного помявшись, он обратился ко мне:
— Могу я попросить вернуть мне контроль над моим снаряжением?
Все, кроме второго искусника с удивлением посмотрели на него. Комендант и Карина не поняв, о чем речь, а я — удивившись самой просьбе. Речь-то шла о снаряжении искусника, то есть о его жезле-поясе. Хм… интересно, к чему бы это?
«Возмущения пространства третьего слоя реальности»… Оп-па! Какого фига? — я огляделся в магическом плане и ничего необычного не заметил. Разве что аура первого искусника мне не нравилась. На всякий случай я подготовил свой боевой арсенал, проверил связи с элементалями, окутал себя со стоящей рядом Кариной защитным куполом и на всякий случай выпустил своих лечебных сибионтов, которые помимо своих основных функций по сути хорошо выправляли деформированную ауру. Ну это так, на всякий случай.