Невидимые
Шрифт:
"Ты никому об этом не говорил?"
О, боже.
"Нет... Понимаете, моего отца убили невидимые..."
"Невидимые?"
Хозяин театра резко повернулся к Бирюлеву. Пристально посмотрел в глаза, удивленно подняв треугольные брови - и вдруг сменил гнев на милость.
Теперь все понятно... Сначала он решил, что репортер догадался - но потом выяснил, что преступление Елены приписывается другим. Это его устраивало. И, вероятно, только лишь потому Бирюлев спокойно ушел оттуда.
Нет, он больше не жалел, что настолько разговорился.
–
Городовой пожал плечами.
– Увы, тут я мало чем могу вам помочь. Все материалы у Червинского. А почему вы так думаете?
– Отца убили не они...
– не слишком ясно объяснил репортер.
Однако полицейский не стал расспрашивать. Кивнув на прощание, вышел.
Сперва Бирюлев просто смотрел ему вслед. Потом сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, похлопал себя по щекам... Принялся бродить из угла в угол, вызывая косые взгляды и недоуменные вопросы.
Если уж кому и следовало умереть - так это лживому Червинскому.
Прошло не менее четверти часа прежде, чем репортер заключил, что способен увидеть сыщика.
Тот, как обычно, сидел за своим столом. Ссутулившись, теребил край бумажного листа и глядел куда-то в сторону.
– Червинский?
Синяки под глазами. Кожа серая, будто ему нездоровилось. Морщины, шедшие от углов носа, стали отчетливее. Бирюлев полагал, что они почти одногодки - но теперь сыщик казался гораздо старше.
– Слышал, вы почти задержали невидимых?
– Мы попали в ловушку. Полагаю, всему виной кто-то из наших, - Червинский по-прежнему рассматривал стену.
– Неужели?
Бирюлев снова глубоко вдохнул. Если бы только отважиться на пощечину.
– Нам не стоило спешить. Мне следовало сначала получше расспросить Макара.
– Того рабочего из гостиницы?
– Да.
Репортер неприятно рассмеялся.
– В чем дело? Что вас развеселило?
– сыщик наконец-то поднял глаза.
– Вам что-то известно?
– К чему весь этот спектакль? Я знаю, что ваш Макар... хм... как у них - то есть, у вас - называется... что-то вроде младшего помощника того, кого вы якобы пытались поймать.
– Что?
– Я видел его в том театре. Вместе с преступником.
– Вы встречали Иванова?
– Вашего Алекса? Да.
Сыщик потряс головой.
– Как? Когда? Почему вы мне сразу не сказали? Ведь это бы изменило все!
Бирюлев пожал плечами.
– Так и вы со мной не откровенничали.
Червинский запустил пальцы во всклокоченные вихры.
– Господи, что я наделал.
– Зачем вы передо мной-то паясничаете?
Сыщик молчал.
– Вы неплохо постарались, Червинский: семь погибших и двое раненых. А с Тимофеем Семеновичем у вас отношения не ладились... Удобно вышло, - слова опережали мысли.
– Да что вы городите, Бирюлев?! Ровно половину застрелили преступники!
– Которых там не было?
– Иванов и его банда ушли заранее, чего мы не знали.
Газетчики все переврали... Однако я не пытаюсь оправдать гибель четырех человек. Но других они убили сами.– Вот как? А, может, это сделали призраки?
– Да выслушайте же! Я осмотрел тела. Те люди погибли не от шальной пули: в них стреляли намеренно. Думаю, со сцены. Двоим, что были повернуты к ней лицом, в грудь. Третьей - в голову. Она лежала в проходе, и ее не связали. Полагаю, Иванов застрелил ее, чтобы напугать остальных, когда она пыталась бежать.
– Вы больше не сможете меня обмануть.
– У меня есть еще доказательство. В трех случаях использовалось оружие меньшего калибра. Разница небольшая, но она есть, и ее легко заметить. Может, взглянете сами?
– А почему бы вам, вместо того, чтобы строить догадки, просто не расспросить выжившего актера?
– Он не может ничего рассказать. Ему делают уколы, чтобы он спал. Когда просыпается - только мечется и кричит.
– Ведь он умрет, да?
– намекнул Бирюлев.
– Полагаю, физически он вне опасности, - сухо ответил Червинский.
– Слышал, вы отпустили убийцу отца?
– репортер резко сменил тему.
– Елену Парижскую?
– Кто вам сказал?
– Неважно.
– Да. Мы отвезли ее домой.
– И выставили охрану?
– Это наш последний шанс. Если дьявол не только хитрый, но и безумный, как о нем говорят, он в самом деле придет за ней, - сыщик вытянул перед собой руки, снова уставившись в пустоту.
– И, бог даст, мы его все же схватим.... Если, конечно, вы его не предупредите по старой дружбе.
– Я? Да я видел его лишь раз в жизни, когда пытался отыскать правду. Нет, вы наверняка сделаете это сами. Ведь вы - один из них.
– Бирюлев!
В участке упоминали, что у театра был фотограф. Однако снимки в газетах не появились:
– Так понятное дело - разве можно такой страх помещать?
– перешептывались полицейские.
Покинув сыщика, репортер направился прямиком к конкурентам. Разыскал фотографа и, не торгуясь, купил у него то, что хотел. Затем пошел уже в собственную редакцию.
– Георгий! Надо же - ты все же изволил явиться, - возмутился Титоренко.
– Мы понадеялись на тебя и упустили важную новость. Этому не может быть иного объяснения, кроме того, что ты не желаешь работать!
Бирюлев не ответил. Сел за стол, достал из портфеля начатую в гостинице заготовку.
Через пару часов статья легла на редакторский стол вместе со стопкой пугающих фотографий.
Титоренко надел пенсне, усмехнулся, взглянув на заголовок:
– "Кровавый спектакль"? Ну-ну... Нет, Георгий, мы опоздали.
– Сперва дочитайте.
Через несколько минут редактор отложил листок.
– Первая твоя! И как только все откопал?
– Поставите фотографии?
– Чего уж!
Репортер собрался выйти, но Титоренко окликнул:
– Погоди, твоя супруга письмо оставила.