Невидимые
Шрифт:
Так никого и не окликнув, Бирюлев добрел до жилища сосланной Митрофановой.
На дворе обгоревшего дома худощавый белоголовый юноша лет восемнадцати умело обтесывал доски. Рядом с ним, на колоде, без движения сидел кто-то, закутанный, несмотря на летний зной, в несоразмерно большой тулуп, в теплом платке, наступающем на глаза.
Девчонка лет четырнадцати - та самая, которую Бирюлев встречал прежде, но теперь она удивила неожиданно голым затылком - прибивала доску к стене. Поблизости, громко смеясь, копошились в земле две разговорчивые маленькие грязнули.
–
Старшая сестра оказалась далеко не так приветлива.
– Витюшка! Это он, тот газетчик, - бросив молоток, она подбежала к брату. Все были похожи между собой, точно капли. Красивые дети у прислуги Старого Леха.
– Что вам тут снова надо? Мамка на каторге. Довольны?
– Что вам угодно, сударь?
– взглянув на девицу с укором, вежливо, без оттенка неприязни, спросил белоголовый.
– Соседка ваша, Аксинья...
– Так теперь вы и до нее добрались? А тю-тю, - преувеличенно весело засмеялась девочка, разведя руки широко в стороны.
– Нету ее уж здесь. Уехала. И адреса не оставила.
– Да, я так и понял. Думаю, что не только ваша мать, но и она помогала невидимым, - рассеянно, скорее, адресуясь к самому себе, сказал Бирюлев, пожевывая травинку.
– Да только они, к сожалению, все еще на свободе.
То, что было закутано, вдруг вскрикнуло и, раскачиваясь на колоде, громко зарыдало.
Злобно взглянув на репортера, девчонка подошла к перепеленутой тулупом кукле, обняла, прижимая ее голову к своей груди.
– Тихо, тихо... Ты дома. Все хорошо. Мы все вместе...
И тут же зашипела на Бирюлева:
– Уходите уже! Уходите!
– Пожалуйста, сударь... Если мы вам больше не надобны...
– моляще попросил брат.
– Сестра тревожится.
Делать здесь больше нечего. Отбросив травинку, Бирюлев направился с берега. Но не успел сделать и нескольких шагов, как в спину донеслось:
– Они в овраге! Красный дом с цветными стеклами...
***
Эх, и о чем же он только думает, когда времени и без того не густо.
Резко поднявшись с лавки, Макар со всех ног припустил в сторону театра.
Влетел, хлопнув скрипучей дверью так, что она завизжала.
На почти темной сцене перешептывались актеры. Они уже собрались перед спектаклем.
Алекс спал на сиденье - там же, где и вчера. Подходя к нему, Макар наступил на стекло. Бутылка. Похоже, выпала из руки.
– Вставай! Вставай скорее!
– принялся тормошить.
Алекс тут же открыл глаза, злые с похмелья, но пока явно ничего не соображал.
– Надо уходить! Скоро сюда придут легаши. За тобой.
– Что?
– он несколько раз подряд зажмурился, пытаясь проснуться.
– Твоя Маруська сказала, что невидимые - это ты, - выпалил Макар.
– Вот же сука. Надо было сразу ее убить.
– А это и есть ты?
– Ты точно двинулся, Тощий, - Алекс, наконец, встал.
На сцене Щукин с явным осуждением крутил в руках осколок верхней лампы.
–
Надо прибраться до начала. Да и свет зажечь - темновато, - сказал он актерам.– Не сметь! Сколько вас тут сегодня?
– Так все, как всегда, Алексей Иваныч... Семеро.
– А те двое где, что вход охраняли?
– Ты сам же их вчера выгнал. Забыл?
– напомнил Макар.
Алекс пожал плечами.
– Все вниз - и в кучу ...
– он вытащил из кармана связку ключей, передал Макару.
– В левом коридоре есть веревка. Тащи ее сюда. Захвати тряпки. Да, и разбросай там все, а потом запри на оба замка. Но сначала сбрось мне все стулья.
– Зачем? Нам надо спешить! Сейчас здесь будет целая свора легавых!
– Живо!
Он усмехался чему-то, а вот Макар не видел ровным счетом ничегохорошего.
– Что происходит, Алексей Иваныч?
– с тревогой спросил Щукин, спускаясь в зал.
Алекс достал браунинг.
– Ох, нет!
– Заткнись. Чтобы сидели тихо! Кто вякнет - сдохнет. Поняли? Чего ждешь, Тощий?
Макар поднялся наверх. Сбросил в зал стулья, как велено. Прошел в коридор. Моток веревки лежал почти под ногами. В тряпках тоже недостатка не имелось: здесь хранился реквизит. Макар сперва раскидал его, как мог, потом взял, что просили. Вышел, защелкнул первый замок. Задвинул и запер погнутым ключом амбарный, не переставая ломать голову - к чему в театре такие сложные запоры?
Да и вообще, для чего все это - когда надо немедленно уносить ноги?
Пока Макара не было, Алекс рассадил актеров по стульям.
Годное время для забав.
– Бросай сюда.
Макар сбросил - попал веревкой Алексу в спину.
– Вот же... Тут мало места, да, Тощий? Ты и мимо нужника так же?
– Я случайно.
Он принялся отматывать и резать веревку.
– Башка трещит... Тощий, иди и сломай заднюю дверь.
– Чего? Ты знаешь, сколько она весит? Я ее даже не открою!
Алекс отвлекся.
– Выйди на улицу. Глянь на дверь. А потом, мать твою, просто вырви пружины и сделай так, чтобы она упала на опору. Но только смотри, чтобы не внутрь.
– Ты же не серьезно?
– Там ничего сложного. Она уже сломана.
Алекс принялся приматывать к стулу ноги Щукина.
Вдруг одна из актрис встала и бросилась к выходу. Он выстрелил.
– Таня!
– выкрикнула Надька, его шалава, и тут же зажала рот рукой.
Макар зажмурился, но тут же открыл глаза. Актриса дергалась на полу. Отвернулся.
– Ну, кто еще? Есть три патрона. Тощий, твою мать! Что стоишь? Иди ломай дверь! Да, и опора правая.
Быстро, быстро. Ни о чем не думать.
Тяжеленная перекошенная дверь черного хода была приоткрыта. Протиснувшись в щель, Макар вышел наружу и оглядел ее, сокрушенно качая головой. Она уходилавглубь, но внешняя часть коробки соединялась с двумя декоративными столбами-опорами верхней перемычкой. И кому такое под силу - вырвать из петель этакую махину? Великан Медведь, и тот еле одолел в прошлый раз проклятущую дверь.