Несущий свет
Шрифт:
Начал дышать иначе, так, словно пытался расслабиться. Вдох — выдох. Очень спокойно, размеренно. Перехватился за рукоять обеими руками, напряг ноги — дыхание сбилось. Он вдохнул, очень глубоко и, сместив вес вперёд, встал. Используя меч как опору, он стоял, покачиваясь. Но стоял. Со спины он выглядел далеко не как человек. Одно дело, что торчали обугленные крылья, но и кости, мышцы под кожей проглядывались, как иначе устроенные. Спина казалась очень мощной — по иному, видимо, привести крылья в движенье было невозможно.
Ну, вот и отлично. Стоим. Крылья потеряны — проклятье! Их надо срезать… позже… сейчас главное стоять. Понять, где находимся. Где остальные?
Знает — подходит. Очень медленно, руки дрожат — боится. Наверное, всё-таки не враг.
Существо в чёрных одеждах подошло в упор, его трясло всем телом. Пахло потом. Оно боялось — определённо.
— Кто ты? Где Я? — Не понимает. Проклятье!
Ангел закатил глаза, недовольство росло. Он неизвестно где, его не понимают и боятся. Мог бы сказать своё имя, но не помнил, как его зовут. Даже не знал, как представиться!
Ангел вытянул в сторону неизвестного ему существа руку, привлекая внимание и без того глядящего на него священника. И, смотря ему прямо в глаза, он попытался изобразить вопрос на своём лице. Успех — существо его, кажется, поняло.
Отец Филип трясся всем телом. Это даже не столько страх был, сколько волнение. Ангел! Живой ангел. Прямо здесь — перед ним. Представитель воинства Божьего, с мечом, потерявший, вероятно в бою, часть доспехов и раненый, но живой. Ныне бескрылый — сгорели. Но их остатки до сих пор торчат из невероятно сильной спины. Ангелы иные, сложены иначе. Он выше, на две головы точно.
Кажется, он что-то хочет выяснить у меня. Я его не понимаю. Это явно не латынь, и не похоже ни на один из языков, что когда-либо я слышал. Он догадался, что я его не понимаю. Подозвал жестом. Ткнул пальцем, глаза… Он спрашивает!
— Я отец Филип.
Ангел дышал тяжело, его лицо было перекошено судорогой боли, но уже не так сильно. То, что видел священник за время, как ангел пришёл в себя, было ужасно. Отец Филип даже представить не мог, какие боли испытывал он.
А что с ним делать?
Рассказать об этом? Нет! Ни в коем случае. Это может грозить невероятными последствиями, как для меня, так и для всех, кто его увидит.
Он ведь не один. Огни — это были ангелы! Почему они падали? Неужели с наступлением темноты над миром нашим начиналась битва, и ангелы проигрывали? Или падали не только ангелы? Или меж ними произошла битва?
Господи! Да что же произошло?!
Надеюсь, никто не видел, как огонь упал совсем близко к приходу. Хоть бы все последовали моему наставлению и с приходом темноты сидели по домам, закрыв ставни и заперев двери.
Ангел продолжал сверлить священника взором, иногда он пытался ему что-то говорить, но осекался, видя, что собеседник не понимает его. Было видно, что он слаб, его терзает боль, и он стоит через силу.
И тут отец Филип решился на то, чего и помыслить не мог: он обошёл ангела, встал на тропу, ведущую к его домику и приходу, и позвал ангела идти с ним. Жестами, разумеется. Говорить смысла не было — они друг друга не понимали. Он поманил его раз, другой, на третий в глазах ангела он увидел понимание, но тот всё равно не двигался с места. Видимо, он думал, стоит ли доверять.
Священник понятия не имел, как заручиться доверием ангела. Ангела! И первое, и как ему показалось, правильное решение, что приходило на ум, это показать ему на распятие. Он же ангел. Но тут его постигло разочарование — ангел бросил взгляд и отвёл глаза, продолжая раздумывать. Видимо распятие не было
доводом, которому стоило доверять.Отец Филип без преувеличения открыл от удивления рот. Символ веры, в частности и в ангелов, был ничем для ангела. Ощущение, что он даже не знал, что это! Это был шок.
Что это? Какой-то крест с подобным ему существом на нём — странный символ…
И что он хочет от меня? Что бы Я шёл с ним? Он не опасен — это явно, а если он всё-таки враг?
При мне мой меч, если что, Я ничего не потеряю, если погибну — всё одно жизни не помню.
Что ж… Неизвестный, веди меня, но мне понадобится помощь.
Ангел вновь подозвал это существо к себе, сходство в строении не делало его равным ему. Он низкий, нет крыльев, безвольный взгляд. Оно подошло. Ангел положил руку ему на плечо и опёрся для первого шага. Оно сообразило, что от него требуется, прихватило ангела за кожаный пояс, своими конечностями прижало к себе руку. Взглянуло на его лицо, кивнуло — вероятно, дало понять, что готово.
Ангел перенёс меч на другое место вперёд и сделал шаг. Было болезненно, но неведомое существо перенимало некоторый вес самого ангела, и ноющие мышцы не так саднили.
Вместе они вышли из траншеи. Дальше дорога… тропа шла со склона, и идти было гораздо легче. Шли достаточно быстро, если, конечно, учитывать раны ангела.
Солнце полностью вышло и поднялось над деревьями, когда они подошли к строениям. Здесь его спутник остановился, снял руку ангела с себя, отошёл, пятясь на пару шагов, и дал понять, что стоит обождать. Дождавшись утвердительного кивка, оно побежало вперёд к строениям. Отсутствовало оно недолго. Подбежало, заметно прихрамывая на ногу, вновь подхватило раненого, и они дошли до строений, где существо показало ангелу вход в низкое, небольшое строение. Вокруг не было ни души. Зайдя внутрь, ангел увидел, что и внутри никого похожего нет. Существо помогло ему сесть на бедный лежак, кроме которого в помещении был табурет, стол и ещё один крест с распятым на нём существом, но больше размерами, чем тот, который он видел до этого.
Ангел отдышался. Поняв, что этот переход стоил ему почти всех сил, ангел решительно развернулся лицом к стене и лёг. Остатки крыльев, уронив табурет, простёрлись по полу. Меч он не выпустил из руки.
Через несколько мгновений ангел провалился в сон.
Отец Филип спал на скамье у входа в храм.
Утро далось ему нелегко. Ох, как нелегко!
Мало того, что на него, в прямом смысле слова, свалился самый настоящий ангел, так он оказался ещё и жив. Сам встал и, лишь чтобы идти, попросил помощи. Шокирующим фактом было то, что он не понимал ни чешский, что, в принципе, неудивительно, ни немецкий и ни, даже, латынь. Распятие на него никакого впечатления не произвело — ну может, это лишь людское, а ангелы даже не знают об этом.
Да бред это!
Это не укладывалось в голове — не помещалось просто! Ангелы падают десятками с неба, раненые, а то и мёртвые, с мечами. Интересно, как много ещё подобных сему ангелу, было найдено повсеместно?
Ведь огни видели повсюду, и упасть они могли и в города, прямо на людей. Они так же могли быть живыми. С ума можно сойти!
Солнце почти село, когда отец Филип проснулся. И первое, что ему подумалось, что всё случившееся — сон. Но в этом он быстро разуверился: сутана была по-прежнему грязной, а кости с ушибленной стороны до сих пор болели, пожалуй, даже сильнее, чем утром. Прибавилась тянущая боль в спине — ангел-то далеко не воздушно лёгкий.