Чтение онлайн

Первый большой город в его плане был Линц. В священной Римской Империи чуть ли не главный торговый перекрёсток, так как расположен как раз на пересечении Дуная и основного торгового пути в Южную Европу.

Останавливаться там надолго в планы не входило — пополнить запасы, съестные и информационные, и далее в путь.

Дорога день за днём оставляла позади небольшие селения, города и области. Сначала Линц, а после и вся Бавария. Затем Зальцбургская земля и сам Зальцбург с его романским кафедральным собором, гора Фестунберг с крепостью, что расположена на самой вершине, носящая имя Хоэнзальцбург. Шли дни — горы становились всё ближе, Тирольские земли ещё раз удивили Анхеля свободой нравов — местные крестьяне порой ни от кого не зависели,

они объединялись в общины, жили, вели хозяйство.

Всё чаще он здесь слышал напевный и непонятный язык. За горами лежала совсем незнакомая Венецианская республика, со своими нравами, языком и духом.

Поэтому он стал чаще останавливаться в небольших селениях и пытаться вызнать побольше о соседней стране. И ему повезло.

В небольшом селении южнее Инсбрука он встретил утро. Ночевал на сеннике местного старосты, который добродушно позволил ему ночлег. Вообще, как понял Анхель, проситься на ночлег лучше всего у местного старшины, больше вероятность, что ночевать будешь хоть под какой-то крышей, хотя и под звёздами ему было не так уж и плохо. Однако, тут интерес особый — уже не так далеко до Венеции, а язык и нравы незнакомы. Анхель находил это неправильным. Ну, попадёт он туда — и что? Год-другой учиться говорить? Время, конечно, ему это позволяет, но и оно имеет свойство проходить. А как показала практика минувшей зимы, немецкий язык Анхель весьма быстро впитал, а походив по землям и говоря только на нём, к границе он подходил, почти в совершенстве им владея.

Герр Герец — староста селения, был мужчиной хоть и пожилым, но вполне себе ещё бодрым. Не успел Анхель как следует проснуться, тот позвал его на завтрак. И пусть он не был царским, но зато от души. Жена старосты была хозяйкой по праву и готовила прекрасно. Однако сама есть не стала, отговорившись иными заботами. Герр Герец же удостоил гостя и компанией, и разговором. После дюжины непонятно для чего заданных вопросов и полученных на них ответов он ненадолго замолчал.

Дождавшись, когда Анхель доест завтрак, староста позвал его пройтись по селению. По чести сказать, гулять желания не было, но отказывать он не стал. Медленно шагая по единственной улице, которая заканчивалась на берегу небольшой речонки, герр Герец неожиданно спросил то, что, по мнению Анхеля, он должен был спросить в первую очередь.

— А куда вы держите путь, герр Руиз?

— Папское государство.

— Далёкий, однако, путь. А что вы там ищете? Если не секрет.

— Не секрет — Я просто странствующий воин.

— Вы желаете быть кондотьером?

— Простите, герр Герец, кем?

— А, вы не знаете?

— Честно говоря, да. И был бы признателен, если бы вы меня просветили по данному вопросу.

— Что ж, не вижу ничего сложного. Кондотьер — это наёмник. От итальянского «condotta» — контракт. — Тиролец говорил спокойно, но в то же время, словно перед строем солдат. Этот отличительный момент немецкого говора очень нравился Анхелю. — Сколько себя помню, по ту сторону гор сплошная смута да делёж места. И политика… политика… А ведь места вполне достаточно, чтобы жить хорошо, но нет. Не могут никак договориться. А так как своих сил не хватает, то наёмники, которые не прочь отстоять нужные убеждения за деньги, как нигде там в цене.

— Боюсь, мне это будет сложно — практически не знаю языка.

— Questo non Х un problema. — Улыбнулся тиролец. — Это не проблема. Вы неплохо говорите по-немецки — этого достаточно. Если же хотите освоить необходимые азы языка, который в ходу по ту сторону Альп, то вы можете остаться ненадолго — я вам согласен помочь.

— Что вы хотите за помощь? — В лоб спросил Анхель.

— Да ничего особенного. Внешнее великолепие нашего края слегка обманчиво и порой у нас случаются набеги. Да-да, именно набеги. Нет, не те, что в Баварии, скажем, а иные. Не все хотят жить честно — понимаете меня, герр Руиз?

— Пожалуй.

— Я имел в виду лесных головорезов, которые обитают ближе к горам, но к зиме они идут в наши края, дабы жить в тепле чужих очагов. — Эти слова он сказал, глядя на видневшиеся горы, заложив руки за спину. — При этом они убивают за неповиновение, насилуют женщин, порой

забирают подростков и утаскивают с собой все припасы, что могут унести. — Он повернулся к Анхелю и посмотрел в глаза. — Мне кажется, что вам по силам организовать сопротивление, это видно по вашим глазам.

— Неужели видно? — Несколько опешил Анхель.

— Да-да. Вы непросто воин, в вас, герр Руиз, чувствуется сила, вокруг которой всё начинает быстро вращаться, причём в правильном направлении.

— Не боитесь ошибиться?

— Ни разу не ошибался в людях. — Он выглядел напыщенно, но уверенно.

Анхель задумался о предложении герра Гереца, оно вполне вмещалось в его план, однако это почти годовая задержка. Конечно, здесь южнее и зима менее сурова, но в горах должно быть это не так. А таким образом, вполне возможно, что дальше он пойдёт только следующей весной.

— Итак, герр Руиз. Вы согласны остаться здесь до осени, предпринять всё возможное для уничтожения головорезов, а затем, если уцелеете и добьётесь успеха, получив награды, продолжите свой путь?

— Хотите сказать, что я смогу уйти на зиму глядя? Переход реален зимой?

— Вполне — мы снабдим вас всем необходимым. Уж запряжённой телегой-то точно.

— Что ж… пожалуй, я согласен. — Недолго думая, сказал Анхель.

— Questo Х un bene. [2]

Немецкий был в изучении легче. С языком Венеции и стран, что далее на юг, пришлось, прямо таки, биться. Ибо он оказался сложнее, эмоциональнее, чем немецкий. Эмоции — это вообще оказалось слабым местом Анхеля, чаще угрюмый, он просто не мог говорить так, как надо было.

Помимо языка по ту сторону Альп, с политикой всё было шиворот-навыворот — никакой стабильности, разве что в застое. Все государства тянут каждый своё одеяло на себя от соседа, дабы оттяпать кусок земли и сказать, что он ныне принадлежит им. Те, естественно, были против этого. Междоусобица проявляется, как внешняя, так и внутренняя. Феодалы же даже между собой договориться не могут. Если в Баварии страну хоть как-то сдерживали междусемейные браки, то там даже междусемейные войны случаются.

Герр Герец, упоминал про недалёкую Болонью, где уже полвека дерутся две семьи: Бентивольо и Ченедули. И мира даже в зачатке не видно. Староста приводит аргумент, что это, мол, горячая южная кровь — с ней надо аккуратно, иначе закипит и будет беда. Что, собственно, по всей земле там и происходит.

Анхеля даже несколько радовать начинало, что попадёт он туда лишь к концу года, а не прямо сейчас. Пока что и тут забот хватало. Помимо информационного и языкового вопросов, ведь существовал и третий: сбор сопротивления. Вот тут как раз всё шло хорошо — в Арцтале было достаточно мужчин, в соседних селениях ещё народ набрался — так что было с кем работать.

Для начала герр Герец собрал старост ближайших общин и поставил вопрос ребром — надо либо перебить, либо оказать бандитам такой приём, чтобы больше не совались. Тогда же был представлен и испанский наёмник Анхель Руиз, который обучит местных некоторым тонкостям дела. Завидев могучего испанца, да ещё и при мече устрашающих размеров, главы общин единогласно согласились. Было решено отводить под «занятия» по два дня на неделе, а во время сбора урожая по одному.

Анхеля же это расписание больше рассмешило, чем вызвало какие-то иные чувства. Ну, какое может быть расписание в таких делах. Потому его главной задачей было вдолбить местным мужикам, что убив неприятеля, коли такое случится, креститься не сразу, а только после того, как нет опасности, что тебя в спину не ударит его собрат. Также упор на сплочённую оборону всего селения, а не единоличной защиты своего крова. Народ есть народ — с ним работать надо, часто улыбался он про себя, припоминая слова отца Филипа. Во многом он благодарен ему, пусть на другом языке, но его умные мысли не единожды помогали Анхелю найти общий язык с людьми. И даже масса «верных примет» не раз помогала во время пути. Ведь и впрямь верные!