Чтение онлайн

Когда я остался один, я будто бы научился ощущать пустоту каждой клеткой своего тела. Только сейчас я вдруг понял, что я действительно никогда не был один, и вдруг всё оборвалось в один миг. Мне не потребовалось много времени, чтобы собрать свою небольшую дорожную сумку и выехать из Маргониса в течение вечера. Куда я направлялся? Конечно же, на юг. Путешествие далось достаточно легко — может, слава и бежала впереди Виатора Бессмертного, хаэрэ, взбаламутившего половину мира пару месяцев назад, но она уж точно не бежала впереди нескладного мальчишки Тори, не облачённого ни в доспехи, ни даже в одежду благородных ма-тору. Так что оставаться незамеченным мне не составляло труда. Я останавливался в паре деревень,

где жили совершенно «нормальные» люди, и удивлялся, как сильно они похожи на земли, где я вырос. Я жадно вслушивался в разговоры прохожих, но, к сожалению, не получал никаких новостей. Это пугало меня и сеяло внутри зерно сомнения, но я отгонял эти мысли прочь, потому что убеждённость в правильности своего выбора — это единственное, что подталкивало меня идти вперёд. Вокруг тем временем нарастало лишь беспокойство: новости о трагедиях в двух резервациях уже разлетелись по миру, и, казалось, только у ленивого нет своего мнения на этот счёт. Кто-то поддерживал теорию жестокого королевского заговора, другие же напротив — осуждали даже попытку думать, что молодой и прекрасный король способен на подобные злодеяния. Наконец, когда природа вокруг снова начала встречать меня рисовыми полями и тёплым ветром, до меня начали доходить первые слухи. Король Рекс и его верные придворные наконец отыскали рецепт вакцины, исцеляющей сомнамбул! Резервации в срочном порядке снабжаются чудодейственным зельем! Восхитительная новость, не правда ли? И что бы люди делали, без этой вакцины, подоспевшей так вовремя?..

Впрочем, менялись не только настроения в обществе. Что я также заметил — так это переменившееся поведение гвардейцев. Они стали всё чаще приглядываться к проходящим мимо юношам, что-то искать в их карманах и сумках, нервно озираться по сторонам. Если бы я в детстве знал, что стану разыскиваемым государственным преступником за вынужденную попытку спасения мира… То наверное я бы тогда посчитал взрослого себя отличным парнем.

Я уже потерял счёт поселениям, которые миновал, поэтому названия не запомнил. Но в ночь, когда я остановился в одной злополучной таверне, в мою комнату вломился крепкий мужчина в гвардейской форме. Он посмотрел на меня озлобленным взглядом, но, к моему удивлению, лишь бросил на постель смятое письмо и быстро удалился. Я зажёг свечу и развернул свиток. Посреди листа красовалось лишь два слова: «Не едь.» Почерк показался мне до боли знакомым, и в моей голове будто бы зазвучал уже подзабытый, но успевший стать родным голос дорогого друга. Но я встряхнул головой и постарался гнать эти мысли прочь. Мне всё ещё не давала покоя мысль о том, что только один человек мог рассказать королю о существовании Ари, и о том, что это наиболее удобная единица в комбинации моей случайной трагической смерти. Письмо я, конечно, сжёг, потому что даже если бы Аббе и решился меня предостеречь, то я бы его всё равно не послушал. Слишком многое я прошёл, чтобы помочь этому миру. И я должен был посмотреть в глаза тому, кто, как оказалось, списал меня со счетов сразу после выполнения грязной работы.

Меня настигли пятого октября около двенадцати часов пополудни в небольшом городке недалеко от Остэра. На одной из мощёных желтоватым камнем улиц, я услышал за спиной шаги. Обернувшись, я увидел трёх гвардейцев, с совершенно каменными лицами вытолкнувших вперёд черноволосую Ари, безмолвно глотающую слёзы. Она смотрела мне в глаза, словно моля о помощи, как будто бы это её история заканчивалась здесь и сейчас. Я же смотрел на неё пустым и каким-то чрезмерно спокойным взглядом, хоть внутри меня и бушевал примитивный животный страх. Стрела вошла мне в грудь с тихим глухим звуком, и, к сожалению, боль пришла сразу. Жадно хватая ртом воздух, я развернулся и по возможности быстро направился в сторону площади. Кажется, я услышал, как Ари толкнули снова, и

она совершенно неправдоподобно, почти скуля, прокричала: «Это тебе за тейна Фебуса!» Кажется, во мне даже остались силы усмехнуться. Актриса из неё просто ужасная.

Я вывалился из переулка на площадь, когда часы на башне били полдень. Во всей своей привычной неуклюжести, я умудрился подавиться собственной кровью и совершенно не по-рыцарски закашляться, хрипя, словно недобитый кабан. Люди вокруг суетливо толпились и кричали, но я вдруг поймал себя на том, что безумно рад видеть их сейчас. Вероятнее всего, они никогда не узнают, кем я был, и что я сделал для них, но меня грела мысль о том, что они также не подозревают, какое светлое их теперь ждёт будущее. Жаль, что я уже не мог различить их лиц. Тогда я прикрыл глаза и увидел лицо Аббе, лицо его сестры, лица всех тех, кто помогал мне на моём пути, лица всех тех, кому я причинил боль. И, погружаясь в темноту, я вспомнил пшеничные кудряшки и жёлтые ехидные глаза.

Они все были со мной.

— Тори? — донёсся до меня тихий хрипловатый голос.

Я открыл глаза и поднялся с постели, пытаясь осознать, где нахожусь. Место не сильно напоминало таверну, но было в нём что-то уютное, будто бы давно знакомое… И вдруг меня накрыла волна осознания. Я повернул голову и увидел матушку, живую и невредимую, но смертельно побледневшую и выронившую из рук кадку с травами.

— Сынок! — пролепетала мама после секундного молчания и бросилась к моей постели.

За последние месяцы Флюмен изменился до неузнаваемости. Нагрянувшая лихорадка подкосила как жителей, так и окружение. Но сейчас вокруг уже не было того отчаяния и серости, что, вероятно, царили здесь ещё месяц назад. Побледневшие и осунувшиеся люди бодро сновали из стороны в сторону, улыбаясь друг другу и добросовестно занимаясь своей работой. Всё налаживалось, и впереди нас ждала тёплая плодородная осень, ну а за ней… Только хорошее и светлое. Я это точно знал.

Я чувствовал себя обессиленным и всё пытался понять, как болезнь могла так сильно повлиять на меня, что я пропустил едва ли не целую жизнь. В голове мелькали какие-то обрывки будто бы незаконченной истории о судьбе, о дружбе, о любви и смерти, о жестокости и человечности, о мире, в котором так и остались неразгаданные тайны о его дальнейшей судьбе в нечистых руках… Но всё это сейчас казалось совершенно невозможным. Я шёл сквозь лес по уже немного затерявшейся в жёлтых листьях тропинке и убеждал себя, что лихорадка подарила мне удивительный по своей реалистичности сон. Да и в целом эти мысли довольно быстро улетучились, ведь шёл я не просто так: мой путь лежал к докам, а это значило, что я наконец увижу отца, раньше меня оправившегося от болезни. Наконец, впереди показалась речная гладь, так тепло блестящая в лучах октябрьского солнца, а с ней и старенький, но сделанный на совесть деревянный док, который прослужит ещё очень долго. На краю мостков виднелась до боли знакомая фигура. Чуть исхудалая, но всё такая же наполненная жизнью и крепко сжимающая удочку в жилистых руках. Я медленно двигался вперёд, зная, что будет дальше. Я присяду рядом и молча вдохну осенний воздух. Отец закурит самокрутку с едким диким табаком и потреплет меня по волосам, прищурившись, словно старый лис. Лёгкий ветер покачнёт камыш и поднимет в воздух несколько наиболее сухих листьев. И всё станет, как прежде.

Перед тем, как шагнуть на дощатую поверхность дока, я машинально поправил повязку на руке. Не задумываясь, я опустил глаза, и вдруг сердце будто бы остановилось на мгновение, протянувшееся вечность.

На моей правой руке был повязан мягкий, пахнущий океаном зелёный платок.

Больше книг на сайте - Knigoed.net