Неспящий
Шрифт:
— Ты, похоже, не в себе? Кто они? Что происходит? Ты больше не собираешься меня убивать?
Ари потупила взгляд и выдержала некоторую паузу.
— Я многого не могу тебе рассказать.
— Ты собираешься убить меня? — повторил свой вопрос Тори.
Девушка вздрогнула, заприметив двух гвардейцев, проходивших неподалёку.
— Проклятье! — прошептала она и рванулась прочь по воде вдоль скал, промочив сапоги и брюки выше колена.
— Ари! — злобно выкрикнул Виатор, но за ней не последовал. Он разгневанно пнул песок и развернулся в сторону дома.
— Как думаешь, что ей всё-таки было нужно? — задумчиво спросил Виатор.
— Не знаю, — пожала плечами Спек, — но, кажется, она что-то знает. Может, Мортис и вправду решился.
—
— Избавиться от нас, — сухо ответила девушка, — все боялись этого последние несколько лет. Его страх чувствуется, он просто не знает, что делать дальше. Его отец нашёл способ сбежать от своего бессилия и изолировал сомнамбул. Как говорится, от греха подальше. А что теперь делать юному Рексу? Нужно действовать. В мире «нормальных» людей каждый день нашего существования только усиливает напряжение. Поэтому у него было два выхода: либо найти волшебный способ всех исцелить, либо…
— Но кто вообще смог бы так поступить?
— Мудрый правитель, очевидно. Не одному тебе приходится принимать сложные решения, тейна Тори.
— Но я не понимаю! — Виатор подскочил на месте, — к чему этот бесчеловечный саботаж? Я же здесь, исполняю пророчество, мы ведь договорились!
— Возможно, он устал ждать, пока заработает схема. У молодого правителя не так много времени, чтобы построить себе репутацию, — девушка вздохнула и накрутила прядь волос на палец.
Тори решительно не понимал, как Спек может оставаться такой спокойной, говоря о подобных вещах.
— Спек, но ты ведь жила там! Неужели тебе не больно об этом слышать? Там ведь могла быть ты!
— Я понимаю, как работает система. И знаю, что она доберётся во все уголки мира, — её голос вдруг задрожал, — иногда просто устаёшь бояться. Когда страх достигает своего предела, — запнулась она, — ты просто теряешь способность чувствовать. Я не могу испытать боль из-за гибели своего дома, потому что это не было моим домом. Это было лишь жалкой подачкой мира, который меня отверг. И, боги! — девушка сорвалась на крик, — как же нелепо было верить в чудесное избавление! А в финале всё равно встретит пламя или клинок… твой клинок. Есть такие истории, которые всегда заканчиваются одинаково… — Спек всхлипнула и, скрестив руки на плечах, сползла по стене.
Сейчас Виатор почувствовал себя виноватым за то, что заставил её выпустить наружу ту боль, что, кажется, копилась внутри годами. Его разрывало изнутри от мысли, что он должен что-то предпринять.
— Мы что-нибудь придумаем, — решительно проговорил он, неуклюже присев на корточки перед девушкой, — я не дам тебе умереть. Ты меня поняла?
— Ты самый настоящий дурак, тейна Тори.
***
Каждое новое утро встречало Тори прибрежным солнцем и запахом солёной воды. Он просыпался абсолютно счастливым, чувствуя, как её тёплая ладонь лежит на его груди. Может, когда-то он и размышлял о чувствах и о том, какими они должны быть, но всё это казалось таким сложным и напыщенным: ты завоёвываешь сердце дамы своими подвигами, пытаешься построить из себя настоящего рыцаря, и вот, в счастливом финале, вы идёте под венец в красивейших костюмах, чтобы жить долго и счастливо. На деле же оказалось, что самое важное в самых неприметных мелочах: как она останавливает тебя в дверном проёме и, помешав идти по своим делам, прижимается к твоей груди. Как она тащит тебя вечером на берег, чтобы ты увидел самый красивый в мире дым от костра, стелящийся в лучах закатного солнца. Как она, не боясь будущего, просто смотрит на тебя здесь и сейчас, и ты по этому взгляду понимаешь, что ты для неё самый важный человек на земле. И не нужно никаких подвигов, венцов и золотых гор. Остаётся одна проблема: после пробуждения с ней неизменно настигает мысль о том, что ты должен убить её своими же руками.
— Брось, тейна Тори, — Спек вдруг стала серьёзной и бросила яблоко обратно на рыночный прилавок, — ты не сможешь просто забыть об этом.
— Я уже сказал тебе, — по-детски упёрто ответил Тори, —
я выбрал тебя.— Да что за глупости ты несёшь! — прокричала девушка, задев прилавок и заставив зелёные плоды покатиться по земле. Прохожие вопросительно повернулись в их сторону, заставляя Тори мечтать провалиться под землю прямо сейчас.
— Спек, не сейчас, — прошипел он.
— Когда, если не сейчас? — в ней снова будто что-то взорвалось, — мы уже неделю притворяемся, что всё хорошо!
— Потому что всё хорошо.
— Двенадцать! Мы выбираем еду на ужин, как будто бы и не было никакого пророчества! Как будто я не могу умереть завтра!
Тори схватил девушку за руку и вытащил с рынка.
— Я уже говорил тебе, что не дам тебе умереть. Мы всё решили, разве не так?
— Ты всё решил, — заикнулась Спек, — и мы оба прекрасно знаем, что твоему решению придётся измениться.
Внезапно вся уверенность Виатора куда-то улетучилась. Он не нашёлся, что ответить и прижал Спек к себе, зажмурившись и едва сдерживая эмоции. Ему хотелось кричать, бежать в никуда, сломать что-то, лишь бы не чувствовать всего этого безумия внутри. Они стояли вдвоём на краю света, и, казалось, что нет ни единого шанса на счастливый финал. Последние дни Тори жил так, будто ничего не происходит. Он вдруг обнаружил удивительную способность обмануть себя хотя бы ненадолго: дать себе побыть счастливым, пусть даже в последний раз. Но вся эта идиотская истерическая картина только доказывала, что так продолжаться больше не может. Виатору безумно хотелось, чтобы рядом сейчас был Аббе. Чтобы подтолкнуть его к верному решению, которое он, наверное, давно принял, но никак не может заставить себя исполнить предначертанное. После пережитого ему казалось, что он стал сильнее, чем когда-либо, но где же всё это теперь?
Тем же вечером в резервацию снова доставили письмо. На этот раз ужасная эпидемия затронула южное поселение. Выживших нет. Или лучше сказать — свидетелей нет. Дело начинало принимать неконтролируемые обороты.
Решив пройтись и развеяться, Тори вышел на улицу и пошёл не привычно по побережью, а в сторону поселения, будто надеясь, что затерявшись среди людей, он почувствует себя лучше. Следуя неширокой улицей, он вдруг почувствовал, будто кто-то смотрит ему в спину.
— Не оборачивайся, — послышался негромкий женский голос совсем близко, — заходи в трактир.
Картина стала ещё более сюрреалистичной, чем прежде: на грани тотального коллапса он сидит в грязном кабаке и делит стол с человеком, более всех желающим его смерти.
— Наконец-то мы можем поговорить, — Ари поправила капюшон и отхлебнула из кружки.
— А то я просто мечтал об этом, — равнодушно протянул Тори.
— Послушай, хаэрэ. Ты ведь понимаешь, что я не стала бы искать тебя просто так. Я говорю с тобой искренне, потому что помочь тебе — это единственное, что я теперь могу сделать.
— Помочь? Это так нынче вершат сладкую месть?
— Потеря тейна Фебуса до сих пор величайшая трагедия для меня. Но теперь я знаю, почему это произошло. И я больше не желаю тебе зла, ты поступил правильно.
— Ну и что же ты тогда от меня хочешь?
— Предупредить. На днях меня застали врасплох два гвардейца с приказом от нового короля.
— И что такого мог приказать тебе король?
Девушка протянула Виатору свиток. Он развернул его, и в горле встал леденящий ком. Желтоватая бумага наказывала убить Виатора Рэсиса в кратчайшие сроки после смерти последней сомнамбулы.
— Но… почему ты? — растерянно спросил Тори.
— Сама не знаю, как до них дошла эта информация. Но теперь ты осведомлён. Думаю, за неподчинение меня сразу же бросят в темницу, но если ты таинственно исчезнешь в течение пары дней, то у меня просто… не будет возможности тебя найти, — заговорщицки подытожила девушка.
— А что, если я не убью последнюю сомнамбулу?
— Как показал последний опыт, нас будут быстро и бесшумно уничтожать, — потупила взгляд Ари, — хаэрэ, нам больше не на кого надеяться.