Научить любить
Шрифт:
Ощущения были такие же, как при зрительном контакте с незнакомцем. Впрочем, незнакомцем я его уже не считала. Он стал какой-то частью меня самой. Состояние умиротворения не исчезло, когда я убрала руки от шара. Как удивительно хорошо я себя чувствовала! Регулятор эмоций? Ему больше подходит название «сказочные эмоции» – так мне было хорошо. Я забралась в постель и потушила свет. Только шар на столе продолжал светиться в темноте. Мне казалось, что после всего пережитого не смогу уснуть, но меня тут же накрыла волна сна – крепкого и без сновидений.
Глава 4
Вот уже и февраль. Это самый неуютный месяц в году. Почти все время дует ветер. Часто идет снег. Тогда, на шаг впереди ничего
Солнца в этом месяце почти не бывает видно. Небо все время затянуто темными снеговыми тучами. Из-за этого поздно светает и рано темнеет. И хотя февраль ближе к весне, я люблю его меньше января.
Хорошо бы просидеть весь месяц дома в тепле, никуда не ходить, читать или просто валяться на диване, ничего не делая. А лучше вообще проспать весь месяц, как медведь в берлоге. Проснуться, а на улице уже март. И хотя март у нас еще тоже зимний месяц, но солнце выглядывает все чаще, греет сильнее, птицы громче щебечут, и настроение уже все равно весеннее.
Я мужественно боролась с приступами плохого настроения. Работала, занималась домашним делами, ходила по магазинам. Самой смешно, но веду себя, как ребенок. Это малыши все время капризничают, реагируя на плохую погоду, испытывают недомогание. И я туда же.
В эту ненастную пору мы очень сблизились с Тарасом. Он часто приглашал меня в кино, в кафе или просто погулять, если погода позволяла. С ним мне было интересно. Он много рассказывал о себе, своей семье, об учебе в университете, смешил меня студенческими историями, делился планами.
Он занимается изучением жизни старообрядцев. Это его и привело к нам. Где-то недалеко от нашего городка, в тайге, находится небольшой скит – отдельное маленькое поселение староверов. Говорят, они ушли в лес с приходом советской власти. Уже почти сто лет они живут там, не желая ничего менять. В город почти не выбираются. Не понимаю, как можно обходиться без элементарных плодов цивилизации. Есть вещи, без которых трудно представить себе современную жизнь, например, радио, телевидение, книги, наконец. Но, может, они вообще не знают, что это такое? Они, наверное, совсем дикие, как первобытные люди.
Весной, когда сойдет снег, Тарас планирует наведаться в гости к староверам. Хочет пожить у них, чтобы лучше узнать особенности их быта. А пока он собирает сведения из архивных документов, газет, из устных бесед с людьми, которые могут что-то знать об этой семье. Анализирует и записывает все это.
Мы отлично дополняли друг друга. Тарас умел красиво рассказывать, а моим главным талантом становилось умение слушать. Наверное, поэтому нам было так легко вместе.
На фоне его жизни, наполненной впечатлениями, моя казалась скучной и неинтересной. Кроме единственного раза, когда мы с мамой ездили в Хабаровск к нашему родственнику – маминому дяде, я больше нигде не была. В Хабаровске мне приоткрылся другой мир, в котором кипела жизнь. Мне там очень понравилось. Такой большой, красивый и современный город. Не то, что у нас, где почти все друг друга знают. А какое удовольствие мне доставило путешествие на поезде. Так здорово было смотреть в окно, на проплывающие мимо маленькие деревеньки, поля, леса, и засыпать под равномерный стук колес.
Тарас, в отличие от меня, много путешествовал. Где он только не был: объездил почти всю Россию, часто бывал за границей. Больше всего его пленили Испания и Италия своими памятниками древности и архитектуры. Я впитывала каждое его слово, отчетливо представляя описываемую им красоту. Я как будто сама там побывала. Тарас – настоящий фанат своей профессии. Глаза загораются, когда он что-то рассказывает. В такие моменты он весь меняется, погружается в воспоминания с головой. Мельчайшие подробности хранятся в его памяти. В такие минуты мне нравилось наблюдать за ним потихоньку. Иногда, глядя на него, я
теряла нить повествования, настолько меня захватывал он сам.Как-то я спросила, есть ли у него девушка в Москве?
– Есть, – немного подумав, ответил Тарас, – мы вместе уже пять лет. Живем вместе. Но, честно говоря, не знаю, зачем мы это делаем. Она геолог. Ее жизнь – сплошные разъезды. И моя тоже связана с путешествиями. Но, наверное, нас обоих это устраивает. Вот и живем. Мы с ней уже давно, как брат и сестра. – Произнеся это, он внимательно посмотрел на меня. Но больше ничего не добавил.
Я тоже промолчала. Что тут можно сказать? Немного огорчилась, что у него есть девушка. Наверное, потому что он мне нравился, что он первый разбудил во мне подобные чувства.
С каждым днем Тарас становился мне все ближе. Он разнообразил мою жизнь. Машка даже немного ревновала. Говорила, что я его вижу чаще, чем она. Мы, и правда, виделись почти каждый день. Он встречал меня с работы, и мы отправлялись гулять или прятались где-нибудь в тепле от непогоды. Поздно вечером он провожал меня до квартиры, а на следующий день все повторялось. Я ждала новой встречи с нетерпением. Поэтому, когда он мне сказал, что должен уехать на две недели в Москву, я чуть не заплакала от огорчения. Пыталась скрыть от него реакцию, но он все равно почувствовал.
– Ну ты чего, воробышек? – Ну вот, и он туда же. – Я же скоро приеду. Две недели пролетят быстро, ты даже не заметишь, – взяв меня за руки, быстро проговорил он.
Потом обнял меня и прижал к себе. И долго держал так, не отпуская. А мне было так уютно и тепло. На улице воет ветер, а я в надежном укрытии. Но когда Тарас меня отпустил, опять стало неуютно и холодно. И, наверное, это отразилось на моем лице, потому что Тарас вдруг наклонился и поцеловал меня. Губы у него были ласковые и теплые. Руки совсем по-другому обхватили меня и нежно притянули к себе. У меня закружилась голова. Это был первый поцелуй в моей жизни. А он, как будто испугавшись, быстро прекратил его и немного отстранился. Но, посмотрев мне в глаза, тут же притянул обратно, и второй поцелуй стал уже долгим, страстным и требовательным.
– Если бы ты знала, как давно я хотел это сделать. Только боялся, что ты не позволишь, – сказал он, не выпуская меня из объятий.
– А разве в таких случаях спрашивают разрешения? – спросила я, когда смогла заговорить.
– Когда приеду, мы это сделаем еще раз. Ты согласна? – Он прижал меня еще сильнее.
– Да, – только и смогла прошептать я, хотя душу и защемило от его слов.
И вот он уехал. А я осталась, и потекли мои скучные будни без Тараса и без его рассказов.
Как-то раз, возвращаясь с работы, я поскользнулась во дворе своего дома и растянулась во весь рост. Бедро пронзила боль. Еле поднявшись, я с трудом доковыляла до квартиры.
Дома разделась, оглядела себя и поняла, что будет огромный синяк. И тут мне вдруг стало так жалко себя, что я горько разрыдалась.
Я плакала, думая о том, как однообразно и неинтересно живу. Жалела себя все сильнее. В итоге, стало так противно, что я принялась ругать себя мысленно, не переставая при этом плакать.
Ругала себя за то, что такая слабая. Жизнь-то все время меняется. Вот и в моей появилось что-то хорошее, что пробудило во мне жажду постоянства. Но ведь все, что создает время, непостоянно. То, что я испытываю, это кратковременное переживание, которое есть у меня сейчас. Встречи с Тарасом настолько интересны, что я хочу их переживать вновь и вновь. Но это лишь мое желание, которое я в себе выращиваю. Тоска о том, что могло бы произойти между нами, не позволяет мне наслаждаться настоящим. Я уже начала жить воспоминаниями. А этого нельзя делать. Все сведется к тому, что я буду пытаться продлить вчерашний день, получая подпитку из памяти, не обращая внимания на настоящее. Возможно, это происходит из страха перед будущим.