Научить любить
Шрифт:
Я переоделась в домашние штаны и фланелевую рубашку и решила устроить небольшие постирушки. Бросила в ванну белье замачиваться и пошла на кухню выпить кофе с остатками вчерашнего курника. Времени на обед сегодня не было, и я жутко проголодалась. Как же я люблю нашу кухню! Она, конечно, малюсенькая, но мама сделала так, что старенькая мебель выглядит эксклюзивными образцами без признаков мещанства – никаких салфеточек, вазочек и прочей ерунды. Все вычищено и вымыто, на своем месте и всегда под рукой.
Я сидела в уголке на табуретке между столом и окном, поджав ноги под себя и ни о чем не думая. Делать ничего не хотелось, так меня разморило. Кажется, даже вздремнула чуть-чуть. С трудом заставила себя встать и заняться
Скоротать вечер решила с любимым романом – «Цитадель» А.Кронина. Читала его еще в школе, и сейчас решила прочесть еще раз. Почему-то темень и холод за окном натолкнули меня на эту мысль. Усевшись на диван с ногами, и, укрывшись пледом, я погрузилась в мир английской классики и, как всегда, потеряла счет времени.
Опять! Опять это ощущение нереальности происходящего. Книга выскользнула из рук, вдруг ставшими вялыми и легкими, и с грохотом упала на пол. Очертания комнаты потеряли четкость, она как будто поплыла у меня перед глазами. Тело стало невесомым. Мне казалось, что я уже не сижу на диване, а парю в воздухе, в нескольких сантиметрах над ним. Какая-то сила заставила повернуть голову.
Я даже не удивилась, когда увидела его. Он стоял в нескольких метрах от меня, не шевелясь, прямой, как натянутая струна, высокий и очень красивый. На нем был причудливый комбинезон цвета морской волны. Он не обтягивал его, а, казалось, струился вдоль тела. Ткань выглядела необычно – что-то среднее между тонким бархатом и шелком. Хотелось прикоснуться к ней и ощутить ее нежность. Цвет комбинезона оттенял его глаза. Сейчас они казались насыщено синими, почти черными, манящими и пугающими одновременно. Я рассмотрела его волосы – такие гладкие и блестящие. Мечта любой девушки. Каким же средством он пользуется, что они так выглядят? Нужно будет поинтересоваться у него, пронеслась в голове глупая мысль, может и мои перестанут тогда торчать во все стороны.
Он просто стоял и смотрел на меня. Вернее, он смотрел в меня, прожигая насквозь. Я не могла пошевелить даже пальцем на руке. Но мозг продолжал сосредоточенно работать. Я бы даже сказала, что он работал с удвоенной силой. В голове вертелись одни и те же вопросы: Кто он? Что ему нужно от меня? Почему он так странно себя ведет? Но заговорить я не могла – голосовые связки словно парализовало.
Наверное, количество вопросов превысило допустимую норму, потому что внезапно в его взгляде промелькнула стальная искра, и я отчетливо услышала: «Тебе незачем этого знать. Ты – избранная». Слова прозвучали настолько явно, как будто он произнес их вслух. Только, при этом, он даже не шевельнулся и не приоткрыл рта.
Время замерло вокруг нас. Настенные часы в кухне молчали, с улицы не доносилось ни единого звука, не шумела вода в трубопроводе, не хлопали двери на лестничной площадке. Нереальная тишина, вакуум. Казалось, еще чуть-чуть, и нечем станет дышать, исчезнут остатки воздуха, и я потеряю сознание. Но ничего подобного не происходило. Напротив, физически я чувствовала себя замечательно. Усталость трудового дня куда-то испарилась.
Его взгляд опять полыхнул сталью, и мое сознание уловило: «Вот так живем мы. А что вы делаете со своей жизнью?». «Кто вы? И что мы делаем не так?», – хотела крикнуть я, но веки становились все тяжелее и, помимо воли, стали опускаться на глаза.
Проснулась я от звука открываемой двери. Уже утро, я и не заметила, как уснула вчера. Мама вернулась с работы.
– Опять спишь в обнимку с книгой, не раздеваясь? – устало проговорила она, опускаясь в кресло. – Ох и ночка выдалась. У Феди Лебедева поднялась высоченная температура, пришлось вызывать скорую. Ему сделали укол, и уснул он только через два часа, когда температура начала спадать. Маленький, он так плакал. Мне пришлось
унести его из спальни, чтобы не разбудил других детей, и укачивать на руках.– Пойду, приготовлю тебе завтрак, – сказала я, вставая с дивана.
– Нет, сначала я немного посплю, а потом уже все остальное, – зевая, ответила мама.
Я разобрала ей постель, и, едва добравшись до дивана, она уже крепко спала. Бедная мама! Как, наверное, ей тяжело работать по ночам. Да и днем она не давала себе возможности отдохнуть как следует. Всегда находились неотложные дела. Когда я устроилась на работу, мама перестала ходить мыть полы и торговать на рынке. Суставы у нее болели. Конечно, ведь на рынке в любую погоду нужно стоять, да еще и заинтересовывать покупателей, а мысли все только о тепле зимой и о прохладе летом. Хорошо хоть она не пристрастилась к горячительным напиткам, сначала, чтобы согреться, а потом, уже по привычке. Многие там увлекаются огненным змием. И осуждать их за это трудно. Но мама не такая. Она, вообще, всю жизнь старалась мне привить хорошие манеры. Учила правильно говорить, объясняла, что хорошо, что плохо. У нее высшее филологическое образование – русский и литература. Только учителем она уже давно не работает из-за мизерной зарплаты. Это раньше учителя и врачи достойно зарабатывали, считались интеллигентной прослойкой общества, а сейчас они занимаются мало оплачиваемым трудом и держатся на голом энтузиазме. А у мамы была я, которую нужно кормить и одевать.
Несмотря на то, что зарплата у меня небольшая, жить нам стало немного полегче. Раньше мы почти каждый месяц занимали деньги у соседки, Бабы Раи, до зарплаты. Сейчас мы это делаем в исключительных случаях.
Пройдя в кухню и усевшись в свой любимый угол, я стала вспоминать события вчерашнего вечера. На этот раз я отчетливо помнила, как он выглядел, все до мельчайших подробностей. Еще никогда в жизни не встречала такого красивого мужчину. Но в нем не было жизни. Он выглядел таким спокойным, безразличным ко всему, как машина, а не человек. И что он хотел сказать фразой: «Что вы делаете со своей жизнью?».
Во мне закипала ярость. Кто дал ему право так себя вести? Кем он себя возомнил? Тоже мне, супермен! И как он смеет лишать меня способности двигаться и говорить? Я так разозлилась, что представила себе, как вцепляюсь ему в волосы, и как выглядит при этом его прекрасное лицо. От этой мысли даже развеселилась. А еще сегодня суббота, на работу идти не надо, и можно весь день посвятить себе.
Я позавтракала, приготовила щи на обед и решила сходить в магазин – у меня закончилась тушь для ресниц, нужно было срочно ее купить.
Универмаг недалеко от нашего дома. Можно проехать две остановки на автобусе, но я решила пройтись пешком. Тем более что погода выдалась неплохая. Температура поднялась до минус двадцати градусов, и ярко светило солнце. Мороз и солнце – день чудесный. Вот уж поистине. Не успела я дойти до конца дома, как услышала топот за спиной. Обернулась и увидела, как ко мне со всех длиннющих ног несется Машка.
– Ух, как хорошо, что мы с тобой не разминулись, – задыхаясь, проговорила она. – Ну почему у тебя нет телефона? Пришлось тащиться через весь город. Ну, да ладно, прощаю. Слушай, у меня к тебе дело на миллион. Вчера вечером звонит мне тетка из Москвы и сообщает, что сегодня приедет мой брат – ее сын. Представляешь? Как ушат холодной воды на голову!
– Подумаешь, что тут необычного. Брат, все-таки, не жених, – пожала я плечами.
– Да ты не понимаешь! Я его ни разу в жизни не видела. Тетка приезжала к нам пару раз, когда я еще была маленькая. А его с собой никогда не брала. Он у нее болезненным был ребенком, боялась в такую даль тащить. А теперь вот он приезжает, да еще и пожить у нас какое-то время планирует, исследования собирается проводить. Он вроде бы историк.
– Ну, хорошо, а я-то тут причем? – никак не могла взять в толк я.