Настройщик
Шрифт:
— Лю! — позвал доктор. — Принеси мне мой журнал! — Лю принес коричневую тетрадь, перевязанную бечевкой. Доктор Кэррол развязал ее, нацепил на нос пенсне и быстро что-то нацарапал. Он отдал тетрадь обратно юноше и посмотрел на Эдгара поверх стекол. — Правда, сегодня удачный день, — повторил он. — Шаны сказали бы, что ваше прибытие сопровождается благоприятными предзнаменованиями.
Солнце наконец поднялось из-за деревьев, растущих вдоль берега. Доктор взглянул на небо.
— Уже поздно, — проговорил он. — Скоро нам пора выходить. Сегодня предстоит нелегкий путь.
— Я не знал, что мы сегодня куда-то собираемся.
— О! Я должен извиниться перед вами, мистер Дрейк. Я должен был предупредить вас еще ночью. Сегодня среда, а по средам я выезжаю на охоту. Я почел бы за честь, если бы вы составили
— Охота... А как же «Эрард»...
— Само собой. — Доктор хлопнул ладонью по столу. — «Эрард». Конечно, я о нем не забыл. Вы проделали путь во много недель, чтобы исправить «Эрард», я знаю. Не волнуйтесь, вы быстро устанете от этого фортепиано.
— Нет, я не об этом. Я просто подумал, что мне, по крайней мере, стоит взглянуть на него для начала. Из меня никудышный охотник. Знаете, я не держал в руках ружья после охоты в Рангуне. Это долгая и ужасная история... А потом, по дороге сюда...
— По дороге сюда вы попали в засаду. Кхин Мио мне рассказала. Вы вели себя, как герой.
– — Ну, героем меня назвать сложно. Я упал в обморок и едва не пристрелил пони, и...
— Не волнуйтесь, мистер Дрейк. Когда я отправляюсь на охоту, я очень редко стреляю из ружья. Может быть, подстрелю одного-двух кабанов, если будет, кому отвезти их в лагерь. Но цель моих поездок не в этом.
Эдгар почувствовал, что теряет терпение.
— Тогда я, вероятно, должен спросить у вас, в чем же она.
— Сбор коллекций. В основном ботанических, хотя это часто непосредственно связано и с медициной... Я посылал образцы в Королевский ботанический сад в Кью. Вы и представить себе не можете, насколько обширен здесь материал для исследований. Я здесь уже двенадцать лет, и до сих пор весьма далек от постижения всех глубин шанской фармакопеи. Но это неважно, вам стоит поехать со мной просто потому, что здесь очень красиво, потому что вы только что приехали, потому что вы — мой гость, потому что с моей стороны было бы, наконец, невежливым не показать вам всех чудес вашего нового дома.
«Моего нового дома», — мысленно повторил Эдгар, и тут в кустах за рекой снова что-то зашевелилось, как будто птица захлопала крыльями, взлетая. Кэррол потянулся за подзорной трубой и долго смотрел в нее. Наконец он опустил ее.
— Хохлатый зимородок. Нередкая птица, но все равно очень симпатичная. Мы отправимся не позднее чем через час. «Эрард» может подождать еще один день.
Эдгар слабо улыбнулся.
— Я успею хотя бы побриться? Я не брился уже бог знает сколько дней.
Доктор порывисто вскочил.
— Конечно. Но не старайтесь мыться слишком тщательно. Не пройдет и часа, как мы все снова будем в грязи. — Он положил салфетку на стол и снова заговорил с одним из юношей, который, выслушав его, помчался куда-то через поляну. Доктор пропустил Эдгара вперед: — Пожалуйста, после вас, — проговорил он, бросая окурок сигары в песок и затаптывая его сапогом.
Когда Эдгар вернулся в свою комнату, он нашел на столе небольшое корыто с водой, а также бритву, крем для бритья, кисточку и полотенце. Он плеснул в лицо водой это принесло короткое облегчение. Эдгар уже не знал, что же думать о Кэрроле и о своем задании, с которым он сюда приехал и которое откладывалось ради похода за цветами. Его томили неясные сомнения. Что-то в манерах доктора приводило его в замешательство, он пока не понял, как соотнести легенды о враче-солдате с этим приветливым, даже несколько развязным человеком, который угощал его чаем с лепешками и повидлом и восторженно наблюдал за птицами. «Может быть, все от того, что это все равно слишком по-английски, — подумал он, — в конце концов, прогулка, если это можно так назвать, вполне приличный способ развлечь гостя». Но все же Эдгар не мог избавиться от смутного беспокойства. Эдгар взял бритву и начал бриться, делая осторожные движения, медленно водя бритвой по коже и проверяя гладкость щек ладонью.
Они сели на двух пони, уже оседланных, которые ждали их на поляне. Кто-то вплел в их гривы маленькие цветочки.
Вскоре к ним подъехал Нок Лек, тоже на пони. Он кивнул обоим мужчинам. Эдгар был рад снова увидеть его, но обратил внимание, что юноша держится иначе, чем во время их поездки: в присутствии
доктора его самоуверенность сменилась почтением. Кэррол жестом указал ему место впереди их маленького отряда, тот сразу же развернул своего пони и тронулся вперед.Проехав поляну, они оказались на тропе, бегущей параллельно реке. Эдгар определил по солнцу, что они направляются на юго-восток. На пути им встретились небольшие ивовые заросли, подступающие к самой воде. Листва была густой, а ветви — низкими, так что Эдгару пришлось нагнуться, чтобы не зацепиться за них и не вылететь из седла. Тропа повернула вверх по склону, n постепенно ивы остались внизу, сменившись сухим кустарником. На гребне, возвышающемся над лагерем, они остановились. Под ними, на северо-востоке, простиралась обширная равнина, на которой виднелись небольшие группы бамбуковых хижин. К югу, постепенно повышаясь, тянулась гряда холмов, похожая на позвоночник ископаемого скелета. Вдалеке едва можно было различить в солнечном сиянии высокие горы.
— Сиам, — проговорил доктор, показывая в сторону гор.
— Я не знал, что это так близко.
— Примерно восемьдесят миль отсюда. Поэтому Военному министерству так важно удержать Шанские княжества. Кроме Сиама, нас ничто не отделяет от французов, чьи войска уже подошли к Меконгу.
— А эти селения?
— Шанские и бирманские деревни.
— Что они выращивают?
— Преимущественно опийный мак... хотя масштабы посевов здесь далеко не те, что на севере, в Коканге, или на территории Ва. Говорят, что в Коканге столько мака, что все пчелы там впадают в опиумный сон и больше никогда не просыпаются. Но и здесь собирают вполне приличный урожай... Вот вам и еще одна причина, по которой нам невыгодно терять Шанские княжества. — Он сунул руку в карман и достал жестяную коробку. Вложив сигару в рот, он снова предложил коробку Эдгару. — Вы еще не передумали?
Эдгар покачал головой:
— Я читал о маковых плантациях. Мне казалось, что его выращивание запрещено индийским законом об опиуме. В материалах было сказано...
— Я знаю, что сказано в материалах. — Он поджег сигару. — Если вы читали достаточно внимательно, то могли заметить, что индийский закон об опиуме 1878 года запрещает растить опийный мак на территории собственно Бирмы, в тот момент мы не контролировали Шанские княжества. Это не значит, что здесь не стремятся также ввести запрет в действие. Но об этом гораздо больше спорят в Англии, чем здесь, видимо, именно поэтому многие из... нас, тех, кто пишет отчеты, осторожны в выборе того, о чем стоит докладывать.
— Это заставляет меня усомниться и во всем остальном, что я читал.
— Не стоит. Большая часть написанного — чистая правда, хотя со временем вы сможете лучше различать тонкости, улавливать разницу между тем, что вы читали в Англии, и тем, что увидите здесь, особенно если это касается политики.
— Ну, я не слишком хорошо во всем этом разбираюсь, моя жена лучше вникала в такие дела. — Эдгар помолчал. — Но мне было бы интересно, что думаете вы.
— О политике, мистер Дрейк?
— В Лондоне у каждого есть свое мнение насчет будущего Империи. Но вам здесь должно быть известно куда больше.
Доктор помахал в воздухе сигарой.
— На самом деле, я редко размышляю о политике, мне это кажется, как бы сказать, непрактичным, что ли?
— Непрактичным?
— Возьмем, к примеру, тот же опиум. До восстания сипаев, когда нашими владениями в Бирме управляла Ист-Индская компания, потребление опиума даже поощрялось — торговля приносила огромный доход. Но всегда звучали и голоса тех, кому не нравилось его «разлагающее влияние», и кто призывал запретить торговлю опиумом или обложить ее специальным налогом. В прошлом году организация «Общество за запрещение торговли опиумом» потребовала, чтобы вице-король запретил торговлю. Это требование без излишней огласки было отклонено. В этом нет ничего удивительного: опиум — один из основных наших источников дохода в Индии. А запрещение торговли на самом деле ничего не изменит. Торговцы просто станут возить его контрабандой по морю. Причем контрабандисты — хитрые бестии. Они пакуют опиум в мешки и привязывают их к глыбам каменной соли. Если на корабле случается обыск, они просто сбрасывают груз в воду. Спустя некоторое время соль растворяется, и мешки всплывают обратно на поверхность.