Чтение онлайн

— Я — Эдгар Дрейк, — сказал он. — Я приехал, чтобы настроить рояль.

Эдгар Дрейк последовал за носильщиком. Они шли по короткой тропинке, мимо караульного, сквозь густой кустарник. Где-то впереди за редкими деревьями плясали огоньки. Тропа была узкой, и кусты царапали ему руки. «Непросто, должно быть, провести здесь отряд солдат», — подумал он. Словно в ответ на его мысли доктор Кэррол проговорил сзади громко и уверенно, с акцентом, которого Эдгар не мог определить:

— Простите, что тропа такая неудобная. Это наш первый рубеж обороны со стороны реки — с такими кустами нет необходимости сооружать заградительные валы. Вы, наверное, можете догадаться, что это была за дьявольская работа — тащить здесь «Эрард».

— Лондонские улицы бывают не намного удобнее.

— Могу себе представить. К тому же кустарник красив. На прошлой неделе у нас тут прошел дождик — это такая редкость в нынешнюю засуху и все сразу ожило и зацвело. Утром вы сможете увидеть цветы.

Эдгар остановился, чтобы приглядеться повнимательнее, но, заметив, что носильщик уже ушел далеко вперед, поспешил за ним и больше не поднимал головы, пока кустарник не кончился. И они вышли на поляну.

Эдгар уже не помнил, каким представлял себе Маэ Луин до того, как увидел его, но первое впечатление разметало все воображаемые картины. Лунный свет, льющийся из-за его плеча, озарял группу бамбуковых построек, взбирающихся по горному склону. Форт был выстроен у подножия обрывистой горы, он лепился к склону примерно в сотне ярдов от ее горделивой главы, пиком устремленной вверх. Многие строения соединялись между собой лестницами или подвесными мостиками. Со стропил крыш свисали фонари, хотя при яркой луне они казались излишними. Всего лагерь насчитывал около двадцати домишек. Он был меньше размером, чем ожидал Эдгар, с обоих сторон к ним вплотную подступал непроходимый лес. Из обзоров Военного министерства он знал, что на противоположном склоне горы находится шанская деревня, в которой живет несколько сот человек.

Доктор Кэррол остановился рядом с ним, луна светила ему в спину, и черты лица, скрытые в тени, было трудно различить.

— Ну что, мистер Дрейк, производит впечатление?

— Мне рассказывали, но я не мог себе представить, что это так... Капитан Далтон однажды пытался описать мне это, но...

— Капитан Далтон — служака. Военное министерство должно прислать в Маэ Луин поэта.

«Пока прислало только настройщика», — подумал Эдгар и снова повернулся к лагерю. Над поляной с воркованием пролетели две птицы. Словно отвечая их песне, носильщик, тащивший от реки вещи Эдгара, позвал доктора и Эдгара — он стоял на террасе у второго ряда домов. Доктор ответил ему на незнакомом языке, который звучал иначе, чем бирманский, в нем было меньше носовых звуков и совсем другие интонации. Человек спустился с террасы.

— Сейчас вам лучше отправиться спать, — сказал Кэррол. — Нам нужно очень о многом поговорить, но это может подождать до утра.

Эдгар открыл рот, чтобы сказать что-то, но доктор уже развернулся, чтобы идти. Эдгар лишь слегка поклонился и пожелал Кэрролу доброй ночи, затем пересек

поляну и поднялся по лестнице к носильщику. На террасе он остановился, чтобы отдышаться. «Наверное, это из-за высоты, — подумал он, — мы находимся слишком высоко над уровнем моря». Эдгар оглянулся, и у него снова перехватило дыхание.

Перед ним лежал спускающийся к реке склон, покрытый редкими деревьями и кустарником. На песчаном берегу, касаясь бортами, «отдыхали» лодки. Лунный свет почти ослеплял, и Эдгар снова, как и в те ночи, когда они плыли по Средиземному морю, попытался различить в лунном свете кролика. И сейчас впервые он увидел ближе к краю лунного диска, как кролик скачет, то ли танцуя, то ли пытаясь убежать. Ниже тело пространства, где сказал кролик, стоял густой и темный лес, тихо струились воды Салуина, увлекая за собой почти невидимое отражение неба. В лагере было тихо. Кхин Мио он больше не видел с того момента, как они сошли на берег. «Наверное, все пошли спать», — подумал он.

Воздух был свежий, почти холодный. Эдгар стоял безмолвно несколько минут, пока наконец не смог совладать с дыханием, потом повернулся и нырнул в низкий дверной проем. Он закрыл за собой дверь. Внутри лежал небольшой матрас, накрытый москитной сеткой. Носильщик уже ушел. Сбросив ботинки, Эдгар забрался под сетку.

Эдгар забыл запереть за собой дверь. Несильный порыв ветра растворил ее, и он увидел, как на крыльях маленьких ночных мотыльков танцевал лунный свет.

Утром Эдгара разбудило ощущение чьего-то присутствия, ему казалось, что шевелится москитная сетка, он чувствовал чье-то горячее дыхание совсем близко от его щеки, слышал едва сдерживаемый детский смех. Открыв глаза, он встретился взглядом с полудюжиной других глаз, и их хозяева тут же с визгом бросились вон из комнаты.

Было уже светло. Здесь воздух был гораздо холоднее, чем на равнине. Ночью Эдгар набросил на себя легкое одеяло, так и не сняв дорожного костюма, покрытого грязью. Он был так утомлен, что забыл даже умыться. Теперь простыни были заляпаны грязью. Он выругался, а потом улыбнулся и покачал головой, подумав: «Трудно сердиться, проснувшись от детского смеха». Тонкие лучики света просачивались сквозь переплетения бамбуковых стен, оставляя на них множество светлых пятен — крохотные солнечные зайчики заполнили все помещение. «Они принесли с собой звезды», — подумал Эдгар, выбираясь из-под москитной сетки. Он направился к двери и услышал, как в ответ на звук его шагов, когда он ступал по деревянному полу, снаружи началась возня, и Эдгар услышал пронзительный визг. Дверь так и оставалась открытой. Он высунул из нее голову.

На противоположном конце террасы за углом быстро исчезла маленькая головка. Снова послышался смех. Улыбаясь, Эдгар закрыл дверь и задвинул грубо отесанный деревянный засов в паз на дверном косяке. Он стянул с себя рубашку. Высохшие лепешки грязи отваливались от ткани и рассыпались на полу в пыль. Эдгар огляделся в поисках какой-нибудь емкости для умывания, но нигде ее не обнаружил. Не зная, что делать с грязной одеждой, он небрежно сложил ее и оставил у двери. Затем переоделся в брюки-хаки, светлую хлопчатобумажную рубаху и темный жилет. Наскоро причесавшись, он собрал бумаги, которые привез доктору по поручению Военного министерства.

Когда Эдгар открыл дверь, при виде его ребятишки бросились вниз, прочь от дома. Мальчишка, торопившийся больше других, споткнулся, и остальные попадали на него сверху. Эдгар нагнулся, поднял одного из них, и, пощекотав, перекинул через плечо, сам удивляясь своему ребяческому настроению. Двое сорванцов встали рядом с ним, расхрабрившись оттого, что рук у длинного иностранца ровно столько, чтобы держать один пакет и одного визжащего мальчишку.

На лестнице Эдгар едва не врезался в шанского мальчика постарше: