Насилие. ру
Шрифт:
Было время, когда наши бояре, тщеславясь своими бойцами, поили их со своего стола; бились об заклад и сводили их для своей потехи. Было время, что старики, воспламеняя умы молодых людей несбыточными рассказами об удальстве бойцов, пробуждали в них страсть к кулачному бою. Из наших бойцов славились казанские, калужские и тульские оружейники: Алёша Родимой, Терёша Кунеин, Зубовы, Никита Долгов и братья Походкины. Тульские бойцы и ныне славятся, но каждое место имело своих удальцов.
К сожалению, стеночные бои часто превращались в массовые побоища (а сцеплялка-свалка была побоищем изначально) с непременным использованием дубинок, кистеней, свинцовых заначек, ножей (хотя людей на «аргументах» в кулачном бою не уважали уже тогда!). «Стенка» или «сцеплялка», после которой не оставались хотя бы несколько убитых либо искалеченных участников, была до конца XVIII века редчайшим явлением. Первая попытка регламентации кулачных боев с целью смягчения царящих там
Жесткие правила кулачных боев, практически исключавшие тяжелые увечия и смерть бойцов, давали возможность показать свою удаль, но не позволяли калечить соперника. Кулачные бои — это изначально молодецкая забава, а не бездумная драка, своеобразный спорт, а не просто стремление избить соседа или фаната «чужой» футбольной команды.
Вот, например, какие правила кулачных боев царили на Руси двести лет назад:
— биться с задором, но без злобы;
— лежачего не бить;
— у кого идет кровь — того не бить;
— в рукавицы ничего не вкладывать (если у кого-то находили зажатый в кулаке медный пятак, то били такого и свои, и соперники);
— ногами не бить;
— после боя зла на соперника не держать;
— пьяному в бою не участвовать.
В практически поголовном участии мужского населения в стеношных боях военные историки видят корень той стойкости и выучки, которую демонстрировали Русские воины.
Писатель П. П. Бажов так описывает правила и традиции стеношного боя в рассказе «Широкое плечо»:
Раньше по нашему заводу обычай держался — праздничным делом стенка на стенку ходили. По всем концам этим тешились и так подгоняли, чтоб остальным поглядеть было можно. Сегодня, скажем, в одном конце бьются, завтра — в другом, послезавтра — в третьем.
Иные теперь это за старую дурость считают, — от малого, дескать, понятия да со скуки колотили друг дружку. Может, оно и так, да ведь не осудишь человека, что он неграмотным родился и никто ему грамоты не показал. Забавлялись, как умели. И то сказать, это не драка была, а бой по правилам. К нему спозаранок подготовку делали. На том месте, где бойцам сходиться, боевую черту проводили, а от нее шагов так на двадцать, а когда и больше, прогоняли по ту и другую сторону потылье — тоже черты, до которых считалось поле. За победу признавали, когда одна сторона вытеснит другую за потылье, чтоб ни одного человека на ногах в поле не осталось. Со счетом тоже строго велось. Правило было: — выбирай из своего околотка бойцов, каких тебе любо, а за счет не выскакивай! Сотня на сотню, полсотни на полсотню. Насчет закладок, то есть в руке какую тяжесть зажать, говорить не приходится. Убьют, коли такой случай окажется, и башлыка, который за начальника стенки ходил, не пощадят. Недаром перед началом боя каждый башлык говорит: — А ну, молодцы, перекрестись, что в кулаке обману нет!
Уже тогда русские люди понимали, что между собой необходимо придерживаться честных правил боя, фэйрплэй в современной терминологии. Но продолжим рассказ:
Бились концами, кто где живет, а не то что подбирались по работе либо еще как. Ну, подмена допускалась. Приедет, к примеру сказать, к кому брат либо какой сродственник из другого места, и можно этого приезжего вместо себя поставить. Таких, бывало, братцев да сродничков понавезут, что диву даешься, откуда этаких молодцов откопали. Все, понятно, знали, что это подстава. Порой и то сказывали, за сколько бойца купили, а все-таки будто этого не замечали. На то своя причина была. Своих бойцов не то что в каждом конце, а и по всему заводу знали, — кто чего в бою стоит. Если одни-то сойдутся, так наперед угадать можно, чем бой кончится, а с этими приезжими дело втемную выходило, потому — никто не знал их силы и повадки. Недолюбливали этих купленных бойцов, норовили покрепче памятку оставить, а отвергать не отвергали и к тому не вязались, кто они: точно ли в родстве али вовсе со стороны. За одним следили, чтоб подмены было не больше одного на десяток, а в остальном без препятствий.
Те, кто приходил поглядеть, заклады меж собой ставили на этих приезжих бойцов, а когда и на всю артель. Заклады, может, в копейках считались, зато азарту на рубли было. Такие закладчики — будь спокоен — не хуже доброго судьи за порядком следили, чтоб никакой фальши либо неустойки не случилось».
Впрочем, несмотря на все, желающих сжульничать и получить легкую победу всегда имелось предостаточно, бойцы использовали так называемые «закладки», говоря современным языком — всякие девайсы в перчатку вкладывали. Вот что пишет по этому поводу историк
У таковых, на случай побоища, имелся готовый к услугам ассортимент так называемых закладок — какие-нибудь бесформенные кусочки железа, свинца и т. п., иногда с несколько заострённым концом. Этот дрянной кусочек, заложенный в кулак таким образом,
чтобы один край его выдавался на руку, в рукопашной схватке сотен остервенившихся полупьяных мужиков и сослуживал своим хозяевам иногда роковую службу: плохо надеясь на помощь своих кулаков, они выбирали у своих противников какое-нибудь незащищенное место: висок, нос, щёку — вообще лицо, и в какую-либо часть его угождали прикладом свинца, как бы оправленного в кулак. При известной ловкости и наторелости в упражнении такого рода, особенно впотьмах сумерек, когда разыгрывались побоища, довольно трудно было попасться кому-нибудь на глаза с таким орудием в кулаке.И вот, если с таким бойцом-закладчиком случался такой грех, что его в пылу битвы излавливали со свинчаткой в руке, ему приходилось, в свою очередь, жутко, ибо его предавали на суд разъярённой толпы и даже свои отказывались защищать его, и если ему удавалось после этого уцелеть, хотя с небольшим остатком рёбер, то он должен был считать себя необыкновенным счастливцем».
В упомянутом выше рассказе Бажова есть достаточно подробное описание стеношного боя:
Со всего заводу народ сбежался поглядеть. Зимами у них боевая черта была по самой середине реки, а по вешнему времени бились на Покатом логу. Место обширное, а на этот раз и тут тесно стало. Пришлось оцепить поле, чтоб помехи не случилось. Вот вышли бойцы. Полсотня на полсотню. С ямской стороны народ на подбор: рослые да здоровенные. Башлык у них из лабазников. В пожилых годах, а боец хоть куда, смолоду от этого не отставал. Неподалеку от него, справа и слева, два саженных дяди: Кирша Глушило да этот новокупленный-то. Забыл его прозванье. Оба Федюню глазами зорят — где он? Глушило, конечно, желает за прошлый раз рассчитаться, а новокупленному надо хозяйские рубли оправдать. И одеты на ямской стороне по-богатому. Этот купец, которого Федюня сшиб, раскошелился: всякому бойцу велел сшить новую рубаху, плисовые шаровары да пояс выдать пофасонистее. Рубахи, понятно, разные: кому зеленая, кому красная, кому жаркого цвету. Пестренько вышло. Поглядеть любо.
Слесарская стенка куда жиже. Там, конечно, тоже кто повыше, кто пониже, только все народ худощавый, тощой и с лица как задымленный. Одежонка хоть праздничная, а без видимости. Рубахи больше немаркого цвету, поясья кожаные. И башлычок у них — Ножовый Обух — за малым ростом в солдаты не приняли. Ямщина да прасолы над этим башлыком зубы скалят, всякие обидные слова придумывают, он, знай, свое ведет. Расставил бойцов, как ему лучше показалось, и наказывает, особенно тем, кои раньше в корню ходили и за самых надежных слыли. — Гляди, без баловства у меня. Нам без надобности, коли ты с каким Гришкой-Мишкой на потеху девкам да закладчикам станешь силой меряться. Нам надо, чтоб всем заодно, широким плечом. Действуй, как сказано. Голову оберегай, руку посвободнее держи, чтоб маленько пружинила, а сам бей с плеча напересек ходовой жилы в правую руку. Который обезручеет, хлещи с локтя ребром под самую чушку. Свалишь — не свалишь, а больше об этом подбитом не беспокойся. Он как очумелый станет и ежели еще руками машет, так силы в них, как в собачьем хвосте. Ты на него и не гляди, а пособляй соседу справа. Кто приучился левой бить не хуже правой, тот этим пользуйся. При случае ловко выходит. Особо, когда надо чушку рубить. А главное, помни, — не одиночный бой, не борьба, а стенка. Не о себе думай, о широком плече!
Сделал этак наказ напоследок и встал крайним с левой стороны. С ямского конца закричали: — Куда вы свою муху прячете? Почему башлык не в середке? Федя отвечает: — Нет такого правила, чтоб башлыку место указывать. В народе тоже закричали: — О чем разговор? Где захотел, там и встал. На то он и башлык. При бое волен и с места на место перебегать… Законно дело. Чем о пустом спорить, давай зачин. Не до обеда вас ждать. Ямскому концу это не по губе, потому как они подстроили, чтоб Федя оказался против самых что ни есть крепких бойцов и никуда выскользнуть не мог. Все-таки при народе, видно, постыдились местами меняться.
Ну, вышли обе стороны на свои потылья, покрестились, каждый руку поднял, показал: нет никакой закладки, — стали сходиться. Федюня, конечно, не без хитрости себе место выбрал. Против него пришелся прасол один. Мужик могутный, только грузный и неувертливый. Пока он замахивался, Федя его левой рукой под чушку и срубил, да так, что он глаза закатил и дыханье потерял. Федя между тем у следующего руку пересек, а его сосед тем же манером это дальше передал. Глядишь, трех бойцов и не стало: один на земле лежит, очухаться не может, два хоть на ногах, да обезручены. Тут Федя видит — стенка прогнулась, двоих уж там оглушили, кинулся туда, с налету сбил тамошнего башлыка, да и сам под кулак приезжему-то попал. Ну, не больно крепко, потому этому идолу до того успели насадить на руке зарубок, сила-то и была на исходе. Вскоре его и вовсе повалили. Кирше на этот раз вовсе не посчастливило. То ли оступился, то ли промахнулся, только его сразу начисто укомплектовали: не боец стал, а туша под ногами. Так поворот и вышел. Выбили тогда ямщину да прасолов с поля. Человек с пяток пришлось им лежачими подобрать.