Надлом
Шрифт:
самая мощная в мире карта Маяков. И хотя регионов много, нам удаётся контролировать их по всему
миру.
Мне это ничего не разъясняет, но Хай, кажется, этим гордится, поэтому я позволяю ему
продолжить.
— На этой карте ты загоришься, как лапочка.
Вряд ли.
— Где сейчас карта?
Где-то в легкодоступном и удобном месте? К примеру, рядом с мусоросжигателем?
— У нас её позаимствовала другая община.
О, так её здесь нет? Еще лучше!
— Из-за того, что Северная Америка слишком поздно стала полем для
тамплиеров, у нас не много артефактов, возникших на этой территории. На нашей карте Маяков
изображён весь мир, и она является единственной на всю Северную Америку. Мы одалживаем её
остальным общинам, когда они теряют своих маяков или пытаются точно определить
местоположение одного из них. Мы не сможем тебя проверить, пока они не вернут нам карту, но они
никогда не задерживают её надолго.
Ой.
— Обычно на сколько?
Он пожимает плечами, и на его лице опять появляется взгляд как у Джо. Я меняю тему:
— Почему для хранения карты выбрали вашу общину? — Я слишком поздно понимаю, что
вопрос мог прозвучать оскорбительно, но Хай не выглядит обиженным. Вместо этого он
самодовольно улыбается.
— Северное подразделение карту потеряло. — Он посылает мне косой взгляд. — Их община
появилась первой в Северной Америке, тогда штаб-квартира демонов была в Нью-Йорке, и они
привыкли быть главнее нас. — Хай фыркает. — Они и до сих пор считают себя главными. Так или
иначе, на рубеже веков они потеряли карту Маяков, и она попала в руки демонов. — Его
самодовольная улыбка исчезает. — В результате чего мы потеряли почти целое поколение маяков.
Без них… произошло две мировые войны, Холокост, Нанкинская Резня, Холодная война, Испанка…
— перечисляет он, качая головой. — Это был самый кровавый период в мировой истории. Его
называют Гемоклизм — кровавый потоп. Так вот, основатель нашей общины выкрал карту Маяков у
демонов. Это очень важно, ведь он, по сути, спас мир, — хвастает Хай. — После этого он попросил
50
взять на себя ответственность за карту и основать независимую общину. И ему разрешили. — Он
улыбается и разводит руками. — Вот мы и здесь.
— Интересно, — говорю я. И это действительно так, даже если мне ничем не поможет. —
Скажи, а каково это — быть тамплиером?
— Замечательно.
— И что тебе нравится больше всего?
— Убивать плохих парней.
Прекрасный ответ. Я вижу его шаловливую улыбку, его глаза, блестящие между упавшими на
лицо волосами, и чувствую, как что-то шевелится там, где, как мне когда-то казалось, могло бы быть
моё сердце. Я отвожу взгляд.
— Что ещё?
— У нас достаточно крутые силы.
Я посылаю ему заинтересованный взгляд, но он колеблется.
— Возможно, тебе не следует мне это рассказывать, — говорю я. — Джо сказала тебе этого не
делать. — Но никто не вправе указывать тебе, что делать…
У него напрягается челюсть, и он пробалтывается:
— Как только тамплиер принимает наследие, он получает супер-силу и скорость, быстрое
исцеление и способность очищать демонов. Некоторые счастливчики обретают дополнительные
таланты, но те проявляются не сразу. — Хай ухмыляется и шевелит перед собой пальцами так, будто
показывает магический трюк. — Зейк может извлечь из своих пальцев свет, убивающий демонов. Он
был сильно взбудоражен, когда об этом узнал.
Бьюсь об заклад. Буду одним глазком присматривать за Зейком. Я издаю заинтересованный
звук, чтобы Хай продолжил.
— Наша магия исходит преимущественно из гримуаров — книг с заклинаниями против
демонов. Но нам не позволено забавляться с ними, пока мы не окончим школу, — говорит он, и я
награждаю его недоверчивым взглядом. Хай не дал мне ни единого повода для веры в то, что он из
тех, кто следует правилам. Он ловит мой взгляд и лукаво улыбается. — О, раньше я пытался
украдкой в них заглянуть, но они все написаны на древних языках, а мои познания в них
недостаточно хороши. Артефакты встречаются редко, но использовать их может любой, кто принял
Наследие. — Хай вынимает что-то из кармана и показывает мне маленький фимиам, подвешенный
на цепочку. — Он нагревается, когда я нахожусь вблизи демона.
Я отодвигаюсь — просто на всякий случай, даже несмотря на слова Джо, что он не реагирует
на полукровок. Хай кладёт его обратно в карман.
До этого момента я думала, что мы гуляем совершенно бесцельно, но, спустившись вниз на
несколько лестничных пролетов, мы оказываемся глубоко под землёй. Когда мы подходим к
современной бронированной двери, меня уже трясёт от любопытства.
— Где мы? — спрашиваю я.
На лице Хая снова появляется очаровательная, озорная улыбка.
— Это совершенно секретно.
Он не пытается скрыть табло безопасности, когда вводит «код». Возможно потому, что кодом
безопасности является его же собственная кровь из пальца.
— Кровь тамплиера, — объясняет он. Наверное, решил, что, в отличие от PIN-кода, это я
украсть не могу.
Глупец.
Дверь открывается со щелчком и шипением. Хай толкает её, и я вижу, что шириной она почти
в целый фут и сделана из твёрдой стали. Обычно такие двери стоят в банковских хранилищах.
Внутри оказывается совершенно не то, что я ожидала, хотя я не уверена, что на самом деле ожидала.
У меня очень небольшой опыт общения с секретными обществами по борьбе с демонами.
Это музей, длинный и узкий, заполненный закрытыми книжными шкафами и стеклянными
ящиками. Блестящий деревянный пол, стены, окрашенные в тускло-серые и ржаво-оранжевые цвета.
Самое милое место, которое я видела в этой прогнившей школе. Хай указывает на библиотеку
<