Чтение онлайн

кусты, а сам с остальными принимает на себя пару худощавых близнецов, защищающих

круглолицего школьника-маяка. Звуки борьбы привлекают сюда ещё одну команду, состоящую из

трёх крепких девчонок, одетых в камуфляж. Наша команда — с Хаем и Зеведеей — рассматривается,

как самая большая опасность, поэтому две другие группы предусмотрительно объединяются против

нас. Джо бесцеремонно забрасывают на дерево, в то время как Хай, Ури и Зеведея защищают её,

находясь внизу.

Пока они заняты, я незаметно проскальзываю

между деревьев.

Хай, иди за мной. Иди и найти меня…

Я бегу трусцой, желая увеличить дистанцию между собой и остальными. Если я буду

слишком близко, Хай прихватит с собой всю команду. Мне необходимо отдалиться так, чтобы ему

не было смысла ждать Джо.

Ветви тянутся ко мне словно когти, пытаясь схватить за одежду и оставить след на моей коже.

Я тянусь к ним в ответ, будто желая обменяться с ними рукопожатием, а затем ломаю им «руки»,

оставляя за собой небольшую дорожку разрушений для Хая, чтобы он последовал за мной. Я не была

на свежем воздухе неделями — медбратья в психбольнице не очень-то верили в его целебную силу.

Я вдыхаю сладкие запахи перегноя и солнечного света. Впереди простирается горка из валунов,

образующая небольшой утёс с грудой камней в основании. Удобное место для того, чтобы

подождать Хая. Я бегу немного быстрее и запрыгиваю на один из самых маленьких валунов.

И меня тут же забрасывают полдюжиной мешочков, наполненных мелом.

Вот черт. Забыла о своих «врагах».

Меловой порошок жжёт глаза и вызывает кашель, поэтому я падаю, теряя равновесие, и

тяжело приземляюсь на спину прямо в кустарник. При падении из легких выбивает весь воздух.

Дважды. За два. Дня.

Должно быть, я теряю форму.

Я стряхиваю пыль с глаз как раз вовремя, чтобы увидеть выглядывающее из-за валуна лицо.

Чернильно-черные кудри, голубые глаза и брови, удивленно поднимающиеся к краю линии волос.

Полагаю, я не та, кого он ожидал увидеть.

— Это та девчонка!

— Кто? — кричит другой голос.

— Предательница!

Возможно, они и не притворяются врагами.

— Она здесь?

Из-за валуна возникает обладатель второго голоса, отвечающий на свой собственный вопрос.

Он останавливается при виде меня. На его лице играют тени, и не только от возвышающихся над

нами деревьев. На нем мелькают тёмные мысли: отвращение, ненависть, злость.

Он выше меня, но слабее, и у него такой вид, словно он какое-то время болел: жирные

светлые волосы, впалые щёки, тёмные круги под узкими глазами. Он так сильно сжимает в руке

игрушечный нож, что костяшки на пальцах побелели.

Он определённо не притворяется.

Раздаётся шорох опавших листьев, когда темноволосый парень обходит валуны.

— Эй, Исайя, — он бросает взгляд через плечо, — идём, она мертва. — Он делает несколько

шагов, но Исайя не двигается. — Идём, пока сюда не пришла её команда.

Это

заставляет блондина очнуться и быстро оглядеться.

44

— Где твои телохранители? — спрашивает он меня.

— На пути сюда. — Я встаю на ноги.

— Правда? Ты просто блуждала по лесу?

Его тон пропитан сомнением. Я киваю.

— Это так глупо.

Так или иначе, мне приходится с ним согласиться.

Он качает головой, и его сальные пряди трясутся.

— Я в это не верю.

Ха, впервые за несколько дней я сказала правду.

— Могу поспорить, они решили, что ты не годишься для роли охранника. — Он делает паузу

и добавляет с насмешкой: — Предательница.

— Исайя. — Другой парень качается взад-вперёд, и листья шелестят под его ногами. —

Пойдём, — его голос надламывается.

Но вместо того чтобы уйти, Исайя делает шаг ко мне.

— Я знаю, почему ты здесь.

Вряд ли.

— Знаю, как ты получила этот порез на лице.

В этом я тоже сильно сомневаюсь.

— Потому, что дома тебя все ненавидят. Что ж, мы тоже тебя ненавидим. Тебе здесь не рады.

Ты грязная, эгоистичная трусиха.

И он плюёт на меня.

Плюёт. На. Меня.

Я начинаю трястись и заставляю себя сделать глубокий вдох. На самом деле, он даже не со

мной говорит. Это Эмма является той, кого он ненавидит. Но это не останавливает мой гнев. Эмма

— отброс общества, и почему? Потому что не хочет провести всю свою жизнь, охотясь на монстров?

Будучи монстром, я могу только поддержать её позицию.

Но есть ещё кое-что. То, как он пытается меня запугать, потому что думает, будто со мной это

пройдёт. Он полагает, что его никто не остановит. Что Эмма не сможет ударить в ответ. Уже

знакомый мне вихрь легкомыслия грозит растянуть мои губы в ухмылке. Благодаря Самсону я могу

не есть неделями, но что сказать?

Больше всего предпочитаю таких заблуждающихся хулиганов.

Я мысленно представляю себе, как это произойдёт. Я ударяю кулаком Исайю. Нет, я наношу

ему удар левой рукой — это куда унизительнее. Затем представляю, как поворачиваюсь и ударяю

второго. Возможно, в голову, таким образом, что он падает на землю, после чего у меня с задирой

происходит небольшая сердечная встреча. Или встреча моего кулака с его лицом. Потом…

Исайя всё ещё говорит:

— Ты думала, что придёшь сюда и что? Что дальше, Эмма?

Что дальше, Эмма? Вопрос повисает в воздухе. Действительно, что дальше? Эмма не может

выбить дерьмо из двух парней-тамплиеров. И если я это сделаю, то каким образом объясню?

Однако… Что, если я не оставлю свидетелей?

Исайя толкает меня.

— Исайя! — вмешивается второй парень.