Начало
Шрифт:
Дверь туалета отворилась, и я поспешно отпрянула от крана, делая вид, что подправляю растрепавшуюся как обычно косу.
Мелькнуло лимонное платье, и Лин приветливо заулыбалась. Она знала, что застанет меня здесь.
— Привет, с рождеством — ответила я улыбкой на улыбку, радуясь, что Лин догадалась последовать за мной сюда. Несмотря на довольно расслабленную атмосферу в зале, мне не хотелось, чтобы ее видели со мной при всех. К тому же, мне казалось, что мистер Честертон постоянно украдкой за мной наблюдает.
— С рождеством, — произнесла она в ответ. Было заметно ей пришлось набраться смелости, чтобы все-таки заговорить со мной.
— Красивое платье, — сказала я. Она слегка покраснела
Она выглядела такой милой, что мне стало неприятно от того, что я собиралась ей сказать.
— Лин, я не знаю, зачем ты ходишь за мной после школы, — казалось, при моих словах она покраснела еще больше, — но, понимаешь, если тебя кто-то увидит… Тогда тебе повезло, и Джейк тебя не заметил. Но в следующий раз может пройти не так гладко. Вчера, например… — Я нахмурилась и замолчала. Мне даже думать не хотелось, что было бы, если бы Эрик и Дилан увидели еще и Лин. Если тех, кто носит синюю форму, красным было запрещено трогать, то с желтыми они не церемонились. И не скрывали этого.
— Понимаешь, не то, чтобы я не хочу с тобой дружить, — рассуждала я, больше сама с собой, чем со стоящей рядом Лин. — Я бы очень хотела, правда.
Я не обманывала — Лин вызывала у меня симпатию. Она снова покраснела, а в ее глазах промелькнул радостный лучик.
— Но у меня здесь слишком много врагов. Я не хочу, чтобы из-за меня еще кто-нибудь пострадал, — хмуро добавила я. — Поэтому тебе лучше держаться от меня подальше. Я от всего сердца желаю тебе хороших каникул, и еще раз с рождеством.
Стараясь не глядеть на ее потухшее лицо, я вышла из туалета и вернулась в зал. Я сделала то, что должна была, но на сердце почему-то было тяжело. Улыбка Лин была такой искренней, что мне стало ужасно неприятно. Но мы все равно не могли бы стать подругами. Не здесь. Для нее же будет лучше держаться от меня подальше.
Я прислонилась к стене и наблюдала за неловко кружащимися на танцполе парами. Странно было видеть, как мои неразговорчивые и нелюдимые одноклассники вдруг начали вести себя как нормальные дети: Эмили Браун танцевала с очкастым парнем с параллельного класса, который сейчас то и дело наступал ей на ногу. Ее соседку вел в танце сосед Уилла по парте Адам, который должен был скоро уехать к бабушке в Ирландию. Джин кружила заливающуюся от смеха Хлое, и я с удовольствием наблюдала за ними. Хлое была такой хорошенькой, и я подумала, что, если бы у меня была сестра, я бы очень хотела, чтобы она была похожа на нее.
Среди желтых тоже мало кто остался сидеть. Однако, кроме Джин с ее сестрой, смешанных пар на танцполе больше не было. Недалеко от них покачивались в ритм музыке Тэйлор и его хрупкая, облаченная в воздушное, небесно-голубое платье возлюбленная. На секунду наши с ней глаза пересеклись, и она вдруг, совершенно неожиданно послала мне застенчивую, как у маленького ангела, улыбку. Меня пробрала дрожь, а перед глазами возникло ее заплаканное, исказившееся от криков и боли лицо на школьном дворе.
— Вижу, твоя рука уже в полном порядке.
Рядом незаметно возник мистер Честертон. Он сменил привычный серый костюм на элегантный черный; в нем он казался еще выше и представительнее. И как обычно излучал неповторимое обаяние и обходительность, которые мгновенно действовали на всех вокруг.
— Я очень этому рад, хоть ты и отказалась от моей помощи, — тепло промолвил он. И, склонившись в мою сторону, негромко заметил: — Я бы тоже мог помочь, если бы ты мне позволила.
— Спасибо. Я это ценю, — я посмотрела на свою преобразившуюся руку. На душе снова стало хорошо. — Но… теперь это, пожалуй, уже не нужно.
— Да, я вижу.
Мистер Честертон улыбнулся. По его глазам я видела, что исчезновение шрамов заинтересовало его не меньше, чем мисс Белл. Но, в отличие от
нее, он не стал больше ни о чем спрашивать.И все же вряд ли он подошел, чтобы поговорить о моей руке. Нет, это могло касаться только того, что произошло вчера.
Я с тревогой ожидала, когда он поднимет тему о волке. Со дня моего появления в этой школе он был единственным, кто всячески стремился проявить ко мне заботу, но после его слов о волках я все же опасалась посвящать его в то, что действительно случилось на поляне. И уж тем более рассказывать ему про сегодняшнюю встречу в лесу, которая до сих пор казалась мне каким-то волшебным сном.
Но мистер Честертон не торопился. Он с полуулыбкой наблюдал за танцующими парами, словно ничто в этот момент не занимало его больше этого рождественского веселья.
— Приятно видеть их счастливыми, — вдруг проронил он. — Пусть это и ненадолго.
Я взглянула на него. Тень печали омрачила его бесстрастные, аристократические черты. Как и во всех, кто носит или носил когда-то красную форму, в нем сразу чувствовалась порода.
— Да, — только и ответила я, вспоминая его слова, что он ничего не может изменить в одиночку. Может быть, мне все же следует ему доверять?
Какое-то время мы молча смотрели, как остальные веселятся.
— Ты решила, какое животное выберешь для тренировок в следующем семестре? — учитель повернулся и посмотрел на меня. Похоже, я ошиблась и он подошел не для того, чтобы снова расспрашивать про вчерашнее происшествие. Это меня успокоило.
— Нет еще, — я замялась. — Я не знаю, кого выбрать.
Учитель кивнул и снова замолчал.
— Мистер Честертон, — я вдруг почувствовала непреодолимое желание задать мучивший меня вопрос. — Эти способности, о которых вы мне рассказали… Я так и не поняла одну вещь. Вы сказали, что очень мало, кто верит в древние легенды. Но если это так, то должно быть другое объяснение, почему именно волки так негативно на них влияют?
Учитель призадумался.
— Увы, у меня нет для тебя однозначного ответа. Ведь большинство из нас, к сожалению, об этом не раздумывают… Когда владеешь таким могуществом, разве станешь беспокоиться о неприятных мелочах? — Он иронично поджал губы. — Долгие годы я посвятил тому, чтобы изучить этот вопрос, и почти отчаялся. Одно дело — забытые древние легенды и необоснованные никакими научными фактами астрономические наблюдения (он небрежно кивнул в сторону дряхлого мистера Скрупа, который что-то рьяно доказывал молоденькой учительнице, брызгая на нее слюной), которые отвергает подавляющее большинство из нас… Другое — наше необыкновенная сила, которая ни разу не подводила нас ни с кем другим вот уже много веков. В том учебнике, который я тебе дал, остались некоторые мои заметки. Если тебе интересно, то просмотри их и, может быть, у тебя появятся какие-нибудь интересные мысли. Я, в свою очередь, буду несказанно рад, если ты поделишься ими со мной.
Тронутая его доверием, я все же сомневалась, что смогу догадаться до того, до чего не додумался сам учитель.
— Но… если вы так скептически настроены к связи между звездами и этой силой… — Мистер Честертон внимательно меня слушал, и я осмелела. — Тогда почему вы придаете такое значение созвездию Льва?
Учитель перевел взгляд на раскинувшуюся над нами звездную декорацию. Уголки его губ приподнялись.
— О, Алекс, несмотря на нашу могучую силу, мы тоже не лишены страсти к романтике. Разве не приятно думать, что сами звезды потакают нам, благословляя наше рождение? Да еще и знаком такого могучего и царственного животного, как лев? — Я ничего не ответила, и он продолжил. — Всем нужны символы, даже нам, — он покачал головой и вздохнул. — Правда это или необычное совпадение, своеобразная прихоть природы если угодно — думаю, мы никогда не узнаем.