Начало
Шрифт:
Он замахнулся куском ветчины, который по его расчетам должен был красиво распластаться по лицу тощего рыжего парня моего возраста, но промазал, хоть тот и не думал уклоняться. Он лишь крепче сжал кулаки и посмотрел на стол перед собой, едва сдерживая слезы. В его растрепанных рыжих волосах застряли комки еды — снаряды Эрика, которые уже достигли своей несчастной жертвы.
Ожидающие своей очереди ученики насмешливо заулюлюкали. Похоже, горилла Эрик еще ни разу не промахнулся.
Взвыв от негодования по поводу собственной неудачи, он схватил тарелку с наваленными вперемешку кусками вишневого пирога и ванильного пудинга, ринулся к рыжему парню и, схватив его за волосы, ткнул
Мне стало жалко парня, но я приняла твердое решение не вмешиваться. Я их не знаю и это не мои заботы. «В конце концов, если эти слабаки готовы безропотно терпеть подобные унижения, то так им и надо», — утешила я себя. Но мои глаза не могли оторваться от происходящего в столовой.
Вдруг какая-то девушка в желтой форме выскочила из-за стола и повисла на руке Эрика.
— Оставь его, пожалуйста, оставь, — рыдая прокричала она.
— А ну уйди, — он грубо оттолкнул ее, от чего она отлетела от него, как мячик, и упала на пол.
— Ну что, Тэйлор, будешь умолять о пощаде, или это за тебя будет делать твоя безмозглая подружка? — он поднял голову парня с тарелки и повернул его так, чтобы он видел всхлипывающую на полу девушку. Видимо, она сильно ударилась, потому что так и осталась сидеть на полу, спрятав мокрое от слез лицо в ладони.
— Пожалуйста, не трогай ее, — не отрывая от нее глаз, пробормотал парень.
— Не слышу. Мне показалось, или где-то тут пискнула мышь? — проревел Эрик, и красные зашлись от хохота. Некоторые схватились за животы и громко затопали.
— Пожалуйста, оставь нас в покое, — срывающимся голосом повторил Тэйлор.
— Так бы раньше, герой, — на радость красным Эрик влепил ему звонкую оплеуху. — В следующий раз я хочу слышать твое нытье намного раньше, иначе назначу твою подружку своей любимой целью на соревновании, а ты знаешь, что это означает, — злорадно прорычал он и напоследок запихнул в рот Тэйлору кусок торта, отчего тот чуть не задохнулся.
Через несколько минут должен был прозвенеть звонок на урок, поэтому веселье в столовой постепенно затихало. Камилла провозгласила Эрика победителем соревнования и довольно погладила своего телохранителя по руке, от чего тот почти замурлыкал. Всю дорогу до двери столовой он бил себя в грудь кулаком и принимал сыплющиеся на него со всех сторон поздравления.
Спрятавшись за колонной, я подождала пока они пройдут, а потом нерешительно подошла к Тэйлору, который заботливо помогал своей девушке подняться. Его руки тряслись, в глазах стояли слезы.
— Вот, возьми, — я протянула ему салфетки, которые до этого прихватила с буфета.
Он непонимающе уставился на меня, как будто я нарушила невидимые границы, которые до меня никто и никогда сознательно не переступал. Скорей всего, так оно и было.
— Спасибо, не надо, — неразборчиво промямлил он. Но его девушка проворно схватила протянутые салфетки, встала на цыпочки и начала оттирать его щеку, к которой прилип вязкий соус.
Внезапно я почувствовала себя неудобно из-за того, что не вмешалась. Та забота и смелость, которую проявила эта миниатюрная, хрупкая девушка перед таким громилой, как Эрик, заслуживали восхищения. Я хотела сказать, что сожалею, но передумала и вышла из столовой.
Урок истории вела мисс Белл. Лекция посвящалась закату Римской империи, и я наконец-то отвлеклась от неприятных мыслей о том, что произошло сегодня в столовой. Благодаря большому проектору, картины исторических битв вставали перед глазами, унося меня в совершенно другой мир, в который я
с радостью и облегчением окунулась.После звонка мисс Белл поманила меня и Джин, и мы обе подошли к ее столу.
— Твои книги готовы, дорогая, — обратилась она ко мне. — Я попрошу мистера Харриса, нашего завхоза, доставить их сегодня к тебе домой, — ее тихий приятный голос не отражал никаких эмоций.
— Хорошо, мисс Белл, спасибо, — с облегчением ответила я, подумав, что мне не придется тащить весь этот груз самой. Хватило вчерашних двух книг по биологии, которые по размеру не уступали энциклопедиям.
Но едва я собиралась направиться к выходу, как мисс Белл подняла руку и дотронулась до моих волос. Я подумала, что она собирается возмутиться моей небрежной косой, которая выглядела как сплошной беспорядок по сравнению с ее идеальной прической. Но вместо этого она лишь слегка пробежалась по ним тонкими пальцами. В ее глазах не было ни капли упрека. Только грусть.
Я застыла. Магия этого прикосновения трепетом отозвалась в моем сердце, и у меня захватило дух. Еще немного и я бы разрыдалась и бросилась в ее объятия, но тихий голос вернул меня в действительность.
— Можешь идти, — ласково улыбнулась она, убирая руку. Волшебство момента рассеялось.
— Кстати, мисс Белл… — почти прошептала я, изо всех сил сдерживая переполнявшие меня эмоции.
— Да?
— Мистер Честертон уже дал мне учебник по биологии. Так что еще одна книга мне не понадобится.
— Правда? — на ее утонченном лице промелькнуло неподдельное удивление — Значит, он отдал тебе свой учебник.
— Ну хорошо, я тогда пойду, — нерешительно протянула я, не понимая, что ее так удивило.
Она кивнула и перевела свое внимание на Джин.
На выходе из кабинета я слегка замешкалась, чтобы услышать, зачем мисс Белл понадобилась моя соседка. Но обе сохраняли гробовое молчание. Попридержав дверь, я увидела, как мисс Белл склонилась над рукой Джин с маленьким пузырьком, в котором плескалась янтарная жидкость. К сожалению, ее спина мешала мне как следует рассмотреть, что там происходило. Джин издала громкий стон, и ее лицо исказилось от боли, когда наши глаза встретились. По мертвенно-бледному лицу не переставая лились крупные слезы, а посиневшая губа была прокусана почти до крови. Второй раз за этот день где-то внутри меня зашевелился неприятный клубок, и я поспешила прикрыть дверь. «Что бы там не случилось, это не мое дело», — твердо сказала я себе. Но отогнать от себя ее образ было непросто.
На политологии я старалась не смотреть на бледную, как снег, Джин. Она не проронила ни слова по поводу того, что случилось в кабинете истории, но иногда неосознанно проводила пальцами по руке и еле заметно вздрагивала.
Этот урок, на удивление, оказался самым интересным из всех. Невысокий, седой учитель говорил с явным немецким акцентом, который выдавал его европейское происхождение.
— Александра Леран, — произнес он, дочитывая список. — Мадемуазель случаем не француженка?
— Мой отец родом из Франции, — смущенно пробормотала я, почувствовав к нему необычный прилив симпатии.
— Какая прелесть! — восхитился он непонятно чему. — Карл фон Рихтер родом из Австрии к вашим услугам, — он комично шаркнул ногой и раскланялся.
Его шутливый тон и свойственная европейцам галантность существенно выделялись на фоне остальных учителей. Впрочем, как и манера вести урок. Я ожидала очередной скучный и сухой монолог, но вместо этого учитель энергично прохаживался по классу, обращался к ученикам за ответами и трагично закатывал глаза к потолку каждый раз, когда получал неправильный ответ.