Начало
Шрифт:
Роберту трудно решиться на такой разговор, но откладывать не стоило, иначе он не сумеет выполнить свое намерение никогда.
– Мама… Кора… Эдит… я должен вам кое-что сказать.
Дамы повернулись к нему с напряженными лицами. В воздухе витало что-то, говорящее о скорых и очень тяжелых переменах. У леди Вайолет мелькнула мысль о загадочном мистере Смите из Австралии, от которого в последние месяцы не было никаких вестей. Кора с ужасом подумала, что Роберт намерен говорить о разводе. Эдит подумала… Нет, Эдит ничего не подумала, потому что не знала, что нужно думать в таком случае…
– Мой рапорт об увольнении попросту
Коре показалось, что в голосе мужа слышатся одновременно легкое смущение и… затаенное ликование. Стало не по себе, неужели он так стремится уехать подальше от нее, что готов забыть о Даунтоне и вернуться в армию?!
– Но, Роберт, ты можешь написать новый рапорт! – не выдержала Эдит.
Леди Вайолет строго посмотрела на дочь:
– Дорогая, полагаю, Роберт сам разберется, что ему делать. Так как ты намерен поступить?
Роберт постарался пожать плечами как можно спокойней.
– Отправлюсь в полк и там решу все вопросы. Это не так долго, хотя и весьма утомительно. Заодно повстречаюсь с однополчанами, ведь я даже не простился с ними как следует.
– Но, Роберт, снова в армию?!
– Сейчас нет военных действий, это сродни прогулке…
Леди Вайолет повернулась к сидевшей молча Коре:
– А вы что молчите? Ваше мнение?
Кора чуть удивленно приподняла бровь:
– Мне позволительно не только иметь свое мнение, но и высказывать его? Не думаю, что мое мнение как-то повлияет на решение лорда Кроули, он и без того предпочитает не бывать дома…
– Кора, пожалуйста! Если ты категорически против, то я никуда не поеду.
Теперь обиделась леди Вайолет.
– А если категорически против я, ты не обратишь на это внимания?
– Боже мой, вы сведете меня с ума! Неудивительно, что хочется хоть на время уехать из дома.
Глядя вслед стремительно вышедшему из гостиной Роберту, каждая из женщин мысленно обвинила другую в отъезде графа.
Кора до самого вечера не выходила из своей спальни, сидела, молча глядя на пламя в камине, не перевернув и страницы в книге, которую безвольно опустила на колени. Роберт предпочел бежать, почти открыто заявив, что от них с матерью, из-за их постоянных стычек. Она готова сносить все от леди Вайолет, не требует признания своих прав, старается как можно реже попадаться свекрови на глаза и отказаться от попыток хоть что-то поменять в жизни Даунтона. Она на многое готова, но все это бесполезно, и вовсе не из-за неприязни леди Вайолет… Нет, главное в самом Роберте, в его холодности и равнодушии, а еще верней в том, что его сердце так и отдано другой.
Роберт и леди Кэролайн… Теперь Кора понимала все, что раньше ускользало. Это из-за ее замужества с Джеймсом Кроули Роберт уехал так далеко в Африку, это она – красивая, умная, настоящая леди – была причиной его равнодушия к жене. В Нью-Йорке Роберт практически не скрывал, что женится по расчету, Кора сначала тоже воспринимала его приезд как деловое, хотя матримониальное мероприятие, но только до встречи на приеме, где граф Грэнтэм появился в парадном мундире, и потом танца на маскараде. Кора влюбилась, противясь этому чувству и даже не отдавая себе отчета в том, что влюблена. Она не верила, что граф Грэнтэм выберет ее, не надеялась на это.
Расчет… расчет… расчет… С ее стороны он давно перерос в чувство, искреннее, настоящее, но старательно скрываемое.
– Хорошо,
что скрывала, – усмехнулась Кора.На сердце было очень тревожно, словно там, далеко, с Робертом должно произойти что-то нехорошее. Нет войны? Но мало ли других опасностей?! Что если его попросить не уезжать, сказавшись, например, больной? Задержать хотя бы на время. Леди Вайолет ее поддержит, она тоже не обрадовалась сообщению, что сын намерен отправиться в полк.
Да, решено, она немедленно попросит Роберта, чтобы остался. Скажет, что… ждет ребенка! Да, обманет, а потом что-нибудь придумает. Кора слышала, что у женщин бывают такие случаи, когда кажется, что беременна, но потом все срывается. Даже английская королева Мария, прозванная Кровавой, пострадала из-за невольного обмана…
Она решительно поднялась с места, поправила прическу, почти не видя своего отражения в зеркале, и направилась к двери. Главное – не останавливаться.
Встретившийся в коридоре Томас кивнул в сторону библиотеки:
– Миледи, его милость там…
– Спасибо, Томас.
– Миледи, можно вас попросить?
– Слушаю.
Вид у камердинера несколько расстроенный и почти заговорщический.
– Миледи, отговорите милорда от поездки в его полк.
– Именно это я и намерена сделать, Томас.
– Благодарю вас.
Вот, даже его собственный камердинер против! Непременно нужно отговорить. Кора почувствовала прилив сил и решительно взялась за ручку двери в библиотеку.
Роберт сидел перед камином с книгой. Увидев жену, он поднялся:
– Кора…
– Роберт, нам нужно поговорить.
Решительный тон, явное намерение закончить то, что не дописано после «милорд, я вам мешаю…». Роберт страшно не любил выяснять отношения, он еще сам не понимал, что чувствует к Коре, не мог разобраться в своих намерениях, потому и хотел уехать, побыть далеко, чтобы понять, почему ему не все равно, смеется ли Кора, беседуя с Джеймсом Кроули, блестят ли ее глаза, когда она говорит с Уильямом Осборном, предпочитает ли его обществу долгие прогулки по окрестностям с Эдит… Почему ей легче беседовать с чужими, почему ее так любят те, кто не имеет отношения к Даунтону?
Эти вопросы, а главное, собственное отношение к Коре и невозможность жить с ней полноценной супружеской жизнью заставляли Роберта практически бежать хотя бы на пару месяцев. Но не объяснять же это молодой женщине? Она изменилась после их первой встречи сначала в Нью-Йорке, а потом и здесь, в Даунтоне, стала взрослей, сдержанней, в Коре появилась властность, но не та, обусловленная уверенностью из-за богатства отца, а иная – властность женщины, у которой задето самолюбие.
Вдруг осознав это, Роберт понял, что, если сейчас она попросит не ехать, он никуда не поедет.
– Кора, если речь идет о продолжении записки, то не стоит.
Она посмотрела в глаза мужа и вдруг поняла, что ни о чем не попросит, не унизится до лжи о своей беременности. Не всякая ложь во спасение, та, которую намеревалась произнести, безусловно, нет. Нельзя играть такими словами, нет, она не будет просить остаться или хотя бы почаще приходить к ней в спальню. Роберт женился по расчету, и это не давало ей права надеяться на его любовь. По расчету любимой стать нельзя.
– Нет, я не намерена ни в чем укорять. Брак по расчету не предполагает страсти, я могу требовать лишь верности, но даже этого требовать не буду.