Чтение онлайн

Онъ перегнулся черезъ перегородку и, схвативъ больного за волосы рукой, дернулъ въ сторону такъ, что голова стукнулась о перегородку. — Песъ поганый… дьяволъ! — добавилъ онъ злобно. — Убью, какъ собаку…

Меня какъ будто что-то рзануло по сердцу… Я отвернулся и упалъ ничкомъ въ свое стойло. Слезы подступили и сдавили горло… Расшатанные всмъ предыдущимъ нервы не выдержали… Не помня себя, я вдругъ заплакалъ, какъ бабау горькими, мучительными слезами…

Оглушительный звонокъ разбудилъ меня утромъ… Я вскочилъ и долго не могъ сообразить, гд нахожусь. Было еще совсмъ темно… Ночлежники,

точно привиднія, нехотя поднимались съ своихъ логовищей и шли въ двери… Я слдилъ за выходящими, надясь увидать вчерашняго старика, но его не было… Вскор раздался второй звонокъ, и кто-то пронзительно громко закричалъ: «Эй! вонъ отсюда вс! живо!..» Толпа хлынула въ двери, и я вмст съ нею очутился на улиц…

На улиц было темно… Тускло и печально мерцали фонари… Подъ ногами трещалъ снгъ, и пронзительно дулъ холодный втеръ. Вышедшіе изъ ночлежнаго дома люди завертывались въ свои рубища и, какъ-то особенно жалко скорчившись, точно голодныя, забитыя собаки, разбгались въ разныя стороны.

Пробжавъ вмст съ другими до Яузскаго бульвара, я остановился на углу, не зная, куда идти… Все тло дрожало мелкой и частой дрожью. Морозъ выжималъ изъ глазъ слезы, сердце мучительно ныло и плакало…

— Куда идти?.. Господи, что теперь длать? — съ отчаяньемъ шепталъ я. — Погибъ, погибъ… А дома?.. Что теперь дома?.. что теперь дома? Жена, небось, ждетъ извстій… дти…

— Чего тутъ торчишь?!… п-ш-шелъ къ чорту! — раздался вдругъ позади меня грубый голосъ, и вслдъ затмъ я почувствовалъ ударъ въ спину, такъ что чуть было не упалъ. Обернувшись, я увидалъ городового. Онъ какъ-то злобно скалилъ зубы, намреваясь ударить меня еще разъ. — Пшелъ! — опять крикнулъ онъ. — Убью!..

Не дожидаясь повторенія, я отскочилъ отъ него и побжалъ налво, вверхъ по бульвару, глотая слезы и корчась отъ холода, самъ не зная, куда и зачмъ бгу.

Пробжавъ бульваромъ, я свернулъ въ переулокъ и наткнулся прямо на дворника, сметавшаго съ панели снгъ. Онъ взмахнулъ метлой и ударилъ меня по ногамъ. Я упалъ въ кучу снга, такъ что руки мои по локоть ушли въ него. Увидя это, онъ громко «заржалъ» отъ удовольствія. Я поднялся и, сдерживая слезы, спросилъ его: — За что ты меня ударилъ?

— Проходи, проходи! разговаривай тутъ! сказалъ онъ, подходя ко мн. — Вотъ я те еще трахну… сволочь!… золотая рота!… Куда бжишь-то? Небось, норовишь цопнуть что ни на есть…

— Гд Юсуповъ работный домъ? — задыхаясь отъ слезъ и трясясь отъ холода, спросилъ я.

Дворникъ подошелъ ко мн вплотную и заглянулъ въ лицо.

— А зачмъ теб этотъ домъ? — спросилъ онъ какимъ-то совсмъ другимъ голосомъ и, поставя метлу къ фонарному столбу, сталъ свертывать папиросу. Я объяснилъ.

— А это, другъ мой, будетъ у Красныхъ воротъ въ Харитоньевскомъ переулк… Вотъ здсь ступай, направо… не далеко… Да теперича еще туда рано. — Онъ помолчалъ, затянулся и спросилъ, глядя мн въ лицо:- Иззябъ?

Я ничего не отвтилъ и пошелъ было отъ него по указанному направленію.

— Эй, землячокъ, стой… погоди! — закричалъ онъ мн вслдъ. — Погоди чутокъ!..

Я остановился. Онъ юркнулъ въ ворота и минутъ черезъ пять вышелъ оттуда, подошелъ ко мн и сказалъ, протянувъ руку:

— Нако-сь теб гривну, попей чайку… Тутотко вотъ недалеча, за угломъ чайная есть… Погрйся. — И, говоря это, онъ, какъ-то торопливо и точно стыдясь, сунулъ мн въ руку гривенникъ и быстро отошелъ прочь.

Слезы сдавили мое горло.

— Спасибо теб! — крикнулъ я, чувствуя, что вотъ-вотъ разрыдаюсь, и побжалъ отъ него прочь…

Придя

въ чайную, я купилъ хлба, спросилъ чаю и слъ въ уголокъ, гд потемне, къ столу, на другомъ конц котораго, положивъ голову на руки, а руки на столъ, крпко спалъ какой-то, одтый въ хорошее пальто, человкъ.

Я съ жадностью выпилъ нсколько стакановъ чаю, полъ хлба и нсколько пришелъ въ себя. Было еще рано — половина седьмого, торопиться, значитъ, было некуда… Я закурилъ, взялъ потихоньку какую-то газетку и хотлъ было почитать, какъ вдругъ спавшій на другомъ конц стола человкъ поднялъ голову, пристально посмотрлъ на меня и сказалъ осипшимъ голосомъ:

— Покурить не оставите, молодой человкъ?

Я далъ. Онъ жадно затянулся нсколько разъ и, бросивъ окурокъ, сказалъ:

— А чайку стаканчикъ?.. пожалуйста!..

Я налилъ стаканъ и передалъ ему. Онъ взялъ его обими руками, гря ихъ, и сказалъ, глотая чай:

— Славно!… спасибо вамъ… право… Вы давно здсь?..

— Нтъ, — отвтилъ я, глядя на его испитое, еще совсмъ молодое и симпатично-глуповатое лицо. — Я недавно пришелъ…

— Откуда? — спросилъ онъ. Я отвтилъ, и мы слово за слово разговорились. Я разсказалъ ему свои мытарства. Онъ внимательно слушалъ, моргая добрыми подслповатыми глазами, и, когда я кончилъ, сказалъ:

— Ничего!… поправитесь… У васъ все-таки такъ сказать, есть еще пристань: деревня, домъ, жена, дтишки… Уйдете туда и снова жизнь… А вотъ мн какъ быть? куда дться?.. Это вотъ вопросъ… Да-съ…

— А вы разв тоже безъ дла? — спросилъ я.

— Конечно! — воскликнулъ онъ. — Я потерялъ мсто и вотъ теперь, какъ ракъ на мели… Пропился вдребезги!… Вдь все, что на мн надто — смнка… Чортъ знаетъ что… право… Пожалуй, я вамъ разскажу, если хотите, какъ это все со мной случилось… Длать-то нечего, все равно, и идти некуда… Знаете, я вдь въ этой чайной пятую недлю, каждую ночь ночую — такъ вотъ, какъ изволите видть, сидя… У меня, понимаете, отекъ ногъ сдлался… Чортъ знаетъ, что такое… право… А вдь я — дворянинъ и нжнаго, такъ сказать, воспитанія

Онъ какъ-то жалобно засмялся, сказавъ это, и продолжалъ:

— Служилъ, понимаете, въ почтамт… Получилъ награду къ празднику, навернулся товарищъ… пошла писать губернія!… Пропился, какъ сапожникъ… Очутился на Грачевк… Денегъ нтъ… ничего нтъ… Пришелъ на службу, а меня на выносъ!… Пять дней не являлся… Ахъ, чортъ возьми, скверно!..

Онъ какъ-то сразу оборвалъ рчь и глубоко задумался.

— Да это все пустяки, — началъ онъ опять, посл продолжительнаго молчанія. — Дло не въ этомъ, а дло въ томъ, что меня жена бросила… Понимаете, взяла да и бросила… Сбжала отъ меня, да не одна, а еще захватила собственнаго моего сынишку… а?

— Какъ же такъ? — спросилъ я.

— Да такъ, очень просто… «Ты, — говоритъ, — пьяница и кормить меня не можешь… Не хочу съ тобой бдствовать, дай мн видъ. Жить съ тобой, все равно, не стану… ненавижу тебя, какъ пса…» Такъ, понимаете, и сказала: «какъ пса». Что тутъ длать, а? Пришлось дать видъ. Такъ и разошлись. Она теперь въ Твери… у кого-то въ экономкахъ, и сынишка съ ней…

Онъ ударилъ рукой по столу такъ, что зазвенла посуда, и продолжалъ:

— Водку пью, какъ воду… Запить хочу… Нтъ, понимаете, никакого удовольствія! Стоитъ передо мною мальчишка мой и зоветъ, и манитъ: «папа, папа!» Тяжело!… ей-Богу, тяжело, молодой человкъ!… Жизнь подлая… или я подлъ… чортъ знаетъ, что такое… право… Хочу пулю въ лобъ… честное слово! Больше длать нечего… Дться некуда!… одинъ… никому не нуженъ… спился… Что вы мн на это скажете, а?