Мятеж
Шрифт:
— Входите, — звучный голос Мадлен хлестал гневом и смирением, когда она отступила назад и жестом пригласила нас внутрь.
Я вошла первой, а Николас последовал за мной с небольшим отставанием. Моя мать или нет, он не допускал никаких рисков. При обычных обстоятельствах, я бы сказала ему, что он ведёт себя гиперопекающе, но я уступила, поскольку даже то, что он просто привёз меня сюда, уже было огромным для него шагом.
Мадлен заперла дверь и провела нас в гостиную комнату, отделанную со вкусом в коричневых и кремовых тонах, с панорамными окнами во всю стену, которые открывали поразительный вид на Стрип. Она села в кожаное кресло, а мы с Николасом
— Ты похожа на Даниэля, — произнесено это было в очень безразличной манере, никакие эмоции, не окрасили её тон.
— Я знаю.
Мы пристально смотрели друг на друга продолжительное время. Она первой отвела взгляд.
— Давно не виделись, Николас.
— Давно. Я бы сказал, что ты хорошо выглядишь, но не могу видеть сквозь гламур.
Мадлен свела вместе брови и резко перевела свой взгляд снова на меня.
— А как так вышло, что ты можешь видеть? Неужели Ориас дал тебе нечто, что позволяет видеть сквозь гламур? Он рассказал тебе, где я? Я знаю, что Адель никогда бы не предала меня.
Слабая улыбка коснулась моих губ.
— Мы с Ориасом не в самых лучших отношениях, и Адель не выдавала тебя. Она поразительно лояльна по отношению к тебе.
— Тогда как вы нашли меня? Как ты можешь видеть меня сейчас?
— Некоторые весьма смышлёные друзья нашли тебя по моей просьбе. А по поводу того, что я могу видеть тебя, это к делу не относится, — я не видела никаких причин ходить вокруг да около, и я получила право на мотив для нашего посещения. — Ты знаешь личность Магистра, и мы хотим знать кто он.
Она начала мотать головой, и я сказала:
— Он причастен к убийству моего отца. Твоего мужа. Последние шесть месяцев он провёл в попытках убить меня и всех, кого я люблю. Я знаю, что семья ничего для тебя не значит, но ты должна была хоть что-то испытывать к моему папе когда-то.
Мадлен отпрянула, словно я ударила её по лицу.
— Ты ничего не знаешь о том, что я чувствовала к нему.
— Ты права. Не знаю, — гнев просочился в мой голос. — Я не знаю, как можно любить кого-то и причинять им такую боль. Я не знаю, как можно держаться в стороне, в то время как их убивают, и позволить ответственному за это свободно расхаживать и дать ему возможность уничтожать другие семьи. Я понятия не имею, что чувствует человек, который поступает подобным образом. Так почему бы тебе не просветить меня?
— Я понимаю, что ты зла из-за того, что я оставила тебя…
Я не смогла остановить грубый смех, что вырвался из меня.
— Я даже не помню тебя. Папа давал мне всю любовь, в которой я нуждалась, пока они не забрали его у меня. У тебя есть информация, которая мне нужна для поиска Магистра, и это единственная причина моего здесь присутствия.
На комнату опустилась тишина, и лишь мягко барабанящие по окнам капли дождя нарушали её. Я посмотрела на небо и стала наблюдать, как тёмные тучи катятся по нему.
— Я любила его.
Я повернулась обратно к Мадлен.
— Что?
— Твоего отца, — она сплела руки на коленях. — Я встретила его в колледже. Я знала, что он был смертным и у нас никогда ничего не выйдет, но он был… Он умел заставить почувствовать себя так,
словно я была единственным человеком в его мире.Не знаю, почему она мне это рассказывала, но я поняла, что она хотела сказать о папе. Его жизнь вертелась вокруг меня, и он всегда заботился о том, чтобы я знала, как сильно он любил меня. Я была его миром, точно также как он был моим.
— Я не должна была выходить за него, но я была влюблена, и я не могла помыслить оставить его. Я знала, что пройдёт немного времени, и он осознает, что я была иной, поэтому за месяц до нашей свадьбы, я рассказала ему кем являюсь.
Потрясение заструилось по мне.
— Он знал кто ты?
— Я рассказала ему, что я Мохири, но умолчала о своём Мори, потому что посчитала, что он не смог бы справиться с этим. Правда о настоящем мире оказалась сильным испытанием для него, но он сказал, что ему неважно кем я была, — её взгляд и голос стали нежными. — Даже когда я сказала, что не буду стареть, он захотел, чтобы я осталась. Так что мы поженились. Те два года были самыми счастливыми в моей жизни.
Мне не надо было спрашивать, что поставило точку на её блаженном состоянии. На третий год их брака родилась я.
Мадлен выглядела чуть ли не извиняющейся, когда вновь заговорила:
— Меня вполне устраивал союз лишь из нас двоих, но Даниэль хотел ребёнка. Он говорил, как это будет чудесно, а я так сильно его любила, что позволила себе поверить, что это было тем, чего я тоже желала. В день, когда ты родилась, он был счастлив как никогда. Я посчитала, что этого будет вполне достаточно и для меня, чтобы тоже чувствовать себя счастливой, но я ошиблась. Я любила свою дочь — тебя, но быть матерью не было тем, чего я когда-либо хотела. Я продержалась два года, но после я уже больше не могла этого выносить.
— Ты оставила своего ребёнка со смертным, который понятия не имел, что с ребёнком случится, когда пробудится Мори, — произнёс Николас жёстким голосом.
— Я не ощущала Мори в ней, — ответила Мадлен в свою защиту. — Я подумала, что она была человеком, как и её отец, — она посмотрела на меня. — Я иногда возвращалась посмотреть, как вы двое поживаете, но никто из вас об этом не знал. Если бы я заметила хоть единственный признак того, что ты была иной, я бы пошла к своему отцу. Вы выглядели счастливыми.
— Мы были счастливы. Пока его не убили.
Боль вспыхнула в её глазах.
— Я пошла к нему предупредить его, что он может быть в опасности. Он не поверил мне. Меньше всего на свете я хотела, чтобы он пострадал.
Озлобленность вскипела во мне.
— Он не пострадал, Мадлен. Он был жестоко убит.
Она вздрогнула и, встав, подошла к окну, по которому теперь ручьями скатывался дождь.
— В тот день часть меня умерла. Неважно, что произошло между нами, Даниэль был единственным мужчиной, которого я когда-либо любила.
— Тебя вообще когда-нибудь заботило, что случилось с твоей дочерью после его смерти? — сурово спросил Николас.
Мадлен отвернулась от окна.
— Конечно же, заботило, — огрызнулась она. — Сара исчезла после смерти её отца, и не было ни одного её следа. Сначала я посчитала, что она тоже погибла. Не знаю, почему я забыла о брате Даниэля, Нейте, но лишь спустя годы я вспомнила о нём.
Я знала, почему она не вспомнила Нейта. Айне скрыла меня, чтобы вампиры не смогли отыскать меня. Она сделала так, что все забыли о существовании Нейта. Новость о том, что Мадлен искала меня, застала меня врасплох, но это не изменило того, что я испытывала к ней.