Чтение онлайн

Сад не выглядел запущенным – и, поскольку каждый владелец территории сам ухаживает за ней, я поняла, что отсутствовала не так уж долго. Свет в окнах не горел – да и с чего бы? Интересно, это та же самая ночь, когда я отправилась спасать мир от Марка, или же прошло какое-то время с моего исчезновения?

Всё вокруг выглядело знакомо и привычно – и, как ни странно, это и оказалось самым странным. Я так привыкла приспосабливаться к иным условиям, что собственный дом теперь казался чужим. Или дело было в том, что я думала о Марке? Я снова заставила прекратить. Позже.

– Это мой дом, – сказала я ребятам. – Поживете у меня, пока не построите свой. Обеспечить себя жильем нетрудно, было бы желание и трудолюбие. Проходите.

– Ты не запираешь дверь? – удивился Олег.

– Незачем, –

ответила я. – В приселениях все друг друга знают. К тому же в природном теле я легко разыщу вора по запаху. Так что воровства почти нет. Разве что кто-то совсем отчаялся или же профессионал своего дела. Я читала об этом, но никто из моих знакомых с воровством не сталкивался.

Олега это, кажется, удивило. Видимо, в силу профессии он привык никому не доверять и искать подвох в любой ситуации. Ничего, скоро он отвыкнет от этого и найдет себе дело по душе, близкое к его профессии в том мире – или нет, это теперь ему решать.

– Приселение? – переспросила Ольга. – Ты хотела сказать, ПОселение?

– Нет. Это от соединения двух слов: «природа» и «селиться», а может, и «поселение», точно не знаю. Я ведь говорила, что природа для нас – важная часть жизни. Так что мы стараемся не разрушать её ради своей выгоды – жилья или полей, а подстраивать свои нужды под окружающий мир. Не наоборот, как происходит у вас. И мне гораздо больше нравится эта гармония… И вам, уверена, тоже понравится, как только привыкнете…

С этими словами мы вошли в мой – нет, теперь уже наш – дом.

Оля и Олег потихоньку осваивались. Я отсутствовала чуть больше недели, как выяснилось – достаточно, чтобы не прекратить поиски, и в то же время достаточно, чтобы обрадоваться встрече со мной. Первым делом, разобравшись со срочными делами дома и показав ребятам, что где лежит, я отправилась к маме. Разумеется, она волновалась больше всех. Радость в её глазах на секунду почти затмила для меня боль от потери Марка. Его письмо всё ещё лежало на прикроватной тумбочке нераспечатанным.

С мамой мы проговорили до утра. Она слушала рассказ о безумном мире, в котором мне довелось побывать. Мне кажется, что мама не поверила бы во всё это, если бы не видела Олега. Оля, хоть и родилась без природного тела, благодаря нашим совместным охотам и моим урокам уже не отличалась от нас. А вот Олег, не умеющий переворачиваться и практически ничего не знающий, одним своим существованием мог убедить самого закоренелого скептика.

Вторую половину ночи мы с мамой потратили на то, чтобы найти объяснение моего отсутствия для всех: друзей, коллег, отправленных на поиски отрядов. Хотелось бы рассказать всю правду, но я не собиралась упоминать о поступке Марка. Пусть его запомнят, как гения, а не как злодея, спровоцировавшего появление как минимум одного мира, где подобные нам разрушили гармонию с природой. Я знала, что поступки мужа вызовут лишь осуждение и не собиралась очернять его память. Всё я рассказала только родной матери. Многое, конечно, знали Олег и Оля, но они не станут противоречить моим словам. В конце концов, Марк погиб, исполняя нашу общую мечту. Не нашу с ним, к сожалению.

На работе мне позволили взять перерыв, чтобы восстановиться, привести дела в порядок, снова найти баланс между вертикальным и природным телом и помочь обустроиться новым жителям нашего приселения. Днем, а иногда ночью (ведь ничто не сравнится с настоящей, на природе, ночной охотой!) я именно этим и занималась. А вот вечерами, когда у большинства находится свободное время между работой в теле вертикальном и охотой в теле природном, у меня собирались гости – все хотели из первых уст услышать историю о необычном мире, где существуют только вертикальныее тела, а природные превратились в животных. Эти рассказы

завораживали и пугали одновременно, а именно это делает историю хорошей.

Разумеется, все желали взглянуть на Олега. Существуют те, кто не может переворачиваться, но почти все они такие не с рождения, а в силу различных причин. Болезни, например, как моя мама. Или травмы. Олег же никогда не имел природного тела, и это казалось фантастикой – так что каждый стремился убедиться в том, что он действительно существует – как и другой мир. К счастью, все прекрасно владели правилами этикета и не позволяли себе утомлять никого из нас. Олег удивлялся ненавязчивозти моих соседей и не раз говорил, что в его мире мы давно стали бы звездами всех возможных ток-шоу. В лучшем случае, добавлял он. А в худшем – он бы оказался жертвой экспериментов. К счастью для него, эксперименты подобного рода у нас запрещены на всех уровнях, а мораль является основополагающим принципом общества – ничего не позволено делать с другим без его желания. Даже во время войн стараются соблюдать это правило. Ну а что касается ток-шоу, в нашем мире их не существует.

Зато слухи об Олеге распространились довольно быстро – в природных телах мы способны преодолевать большие расстояния, да и в вертикальных часто путешествуем. Постепенно интерес к нам стал ослабевать, многие довольствовались рассказом знакомых, в приселение теперь приезжали немногие. К тому же они могли поговорить с любым из жителей. Угасание всеобщего интереса радовало и пугало одновременно. У меня больше не осталось повода откладывать чтение письма, и пришлось признаться себе, что я боюсь этого. Почему – я объяснить не могла. Может, дело в том, что, прочитав письмо, я поставлю точку – то есть навсегда, окончательно попрощаюсь с Марком? А может быть, просто боюсь не выдержать, увидев знакомый и некогда любимый почерк?

Тем не менее однажды это должно произойти. Муж написал мне письмо, и я не могу его не прочитать.

Я представляла себе этот момент множество раз. Мне хотелось читать письмо Марка так же, как героиня одной из книг Ольги – под музыку, в одиночестве. Эта мысль пришла мне в голову, когда я осознала, что больше никогда не увижу Марка – хуже того, его больше нет. Нигде. Не знаю, чувствовала бы я себя лучше, зная, что он остался в другом мире. Что самое страшное – мы никогда больше не встретимся. Думаю, да, чувствовала бы. Ни разу за всё время после моего возвращения домой – во всех смыслах этого слова – я так и не решилась распечатать письмо мужа. Я читала всё, что угодно – книги, нужные для работы, художественную литературу, даже дневники Марка – словом всё, кроме единственного, что давно следовало прочесть. Нужно признать, я безумно боялась. И всё-таки…

Я сидела в своем саду прямо на траве – стояла хорошая весенняя погода, ласково грело солнышко. Оля и Олег давно переехали в собственный дом. Гостей я не ждала – просто наслаждалась, прижавшись спиной к одному из шершавых деревьев, тепло которого передавалось моему позвоночнику. Я по привычке носила с собой письмо. Так случилось, что и на этот раз взяла его, вдруг распечатаю – с надеждой и страхом. И почему-то поняла, что вот он, то самый момент. Может быть, эту мысль мне подсказала весна, или дерево – почти бессмертное, как и Марк, или я просто больше не могла выносить неведения – словом, я решилась развернуть листок бумаги.

Муж писал дорогой ручкой, но всё равно за почти целый год многие буквы стерлись – неудивительно, ведь это всего лишь листок бумаги, который я часто перекладывала его из сумки в сумку, из кармана в карман. Не говоря о том, как часто вечерами сжимала его в руке, боясь открыть тайны мужа.

И вот я снова вижу знакомый почерк. Слезы на глаза не навернулись, сердце не заколотилось – я не ощутила ничего, что следует чувствовать в такие моменты. Нагревшееся на солнце дерево стало для меня опорой, я словно чувствовала присутствие мужа рядом – такого, каким он был в первые годы брака и такого, каким был в наши последние счастливые дни. Я готова понять всё, что он сказал мне.