Мотылек
Шрифт:
— Она ваша ручная кошка, граф?
— Примерно так.
— А мне что с ней делать? Выгуливать по нашему саду? Водить с собой на поводке, когда пойду проведать соседей?
— Делай, что пожелаешь?
— Нет, нет, — я отстранилась, скидывая с талии его руку. Села и бросила настороженный взгляд на ленивую чёрную красавицу, — спасибо, что сочли меня достойной такого дара, но я не могу его принять.
— Не можешь?
— Конечно же, нет!
— И вновь, Рози, ты недовольна. Неужели ни один из моих подарков не может доставить тебе удовольствие?
— Граф, браслет был совершенно замечательный, я беру
— Рози, — отчим покачал головой, потом поднялся, подошёл к пантере и погладил чёрную блестящую шерсть.
Как заворожённая наблюдала я за его рукой, скользящей по гладкой, удивительно мягкой шкуре. Раздалось громкое урчание, и я поспешно отползла подальше, а большая киса зажмурила от удовольствия глаза.
— Знаешь, почему я использовал повязку?
Я покачала головой.
— Хотел, чтобы ты доверилась своим ощущениям. Глаза часто обманывают нас, Рози. Ведь в первые моменты ты не ощутила страха, а испугалась только тогда, когда я развязал шарф. Почему ты так боишься собственных чувств? Убегаешь, пытаешься спрятаться. Разве можно постоянно жить в страхе, Рози? Почему бы просто не закрыть глаза и не шагнуть вперёд, не опасаясь того, что ждёт тебя там?
— Мне... сложно ответить вам, граф. Вы забыли, что я не провела столь долгое время как вы, вращаясь в светском обществе, среди искушённых людей. Прошу прощения, что не могу реагировать так, как, наверное, следовало бы.
— Деревенское воспитание имеет свои плюсы, но ты права, Рози, минусов намного больше.
Граф вдруг выпрямился, отряхнул брюки и решительно прошёл мимо, направляясь в обратную сторону. Я быстро подскочила и кинулась следом, боясь, что он бросит меня здесь одну.
— Джаральд, вы обиделись? — спросила, с трудом поспевая за его стремительно удаляющейся фигурой.
Он резко остановился, а я врезалась в его спину и только тихо ойкнула. Отчим же меня отстранил, приподнял голову за подбородок и холодно ответил:
— Обида, Рози, свойственна маленьким детям. Мужчины могут оскорбиться. Что касается меня, то я понял, что подарки нужно делать тем, кто их оценит.
И отвернулся, оставив в душе такое ужасное чувство, которое и описать было сложно. Я ощутила себя дремучей деревенщиной, которая не в состоянии оценить по-настоящему широкий жест. Теперь он подарит Агату какой-нибудь другой девушке, а я буду локти себе кусать. Ну что я за дура такая? Почему не могла сразу сообразить, как правильно поступить? Вот Катрин бы на моём месте, что сделала?
Я опять догнала графа, который почти дошёл до дорожки, ведущей к дому, ухватила за рукав сюртука и потянула.
— Что ещё, Рози?
Он раздражённо обернулся.
— Спасибо и извините меня, — я выпалила на одном дыхании, а потом стремительно, боясь передумать, поднялась на цыпочки, сама поцеловала его в губы и быстро отстранилась.
Джаральд приподнял одну бровь.
— И это извинение?
— Здесь... здесь нас могут увидеть.
— Снова боишься?
Я кивнула, хотела отступить, а он вдруг сам схватил меня в объятия, сжал так крепко, что я не могла вдохнуть. Склонился к моим губам и поцеловал столь властно и нежно, и так умело, как мог только он. Уже через секунду я позабыла о возможных свидетелях, растеряла все свои опасения, и запустила пальцы в его мягкие волосы, напоминавшие наощупь шелковистый
мех пантеры.Его руки гладили мою спину, плечи, бёдра, а я готова была тихонько мурлыкать от удовольствия, пока поцелуй продолжался, играя и переливаясь всеми оттенками страсти, от сладкой нежности до болезненной невыносимой жажды раствориться в нём.
Я ощутила, как в сердце разгорается крохотная искра, стремительно разрастаясь в настоящий пожар. От чувственной истомы ослабли колени, и вся я обратилась в мягкий воск, из которого можно лепить что угодно. Если бы Джаральд только захотел, я могла согласиться на всё, чего бы он ни пожелал в этот миг. На моё счастье, граф первый прервал поцелуй и резко отстранился. От слабости не смогла удержаться на ногах, утратив опору в виде его тела, и он поймал меня за талию.
— Нас могут увидеть, мотылёк, — повторил он мои же слова, пристально следя за выражением моего лица. Сознание возвращалось невероятно медленно. Неподалёку раздались голоса, кто-то, смеясь, шёл по дорожке, ещё не видимый нашему глазу. Джаральд медленно провёл шёлковым шарфом по моей шее, а потом вложил его в слабые пальцы и, развернувшись, ушёл по другой тропинке в сторону лабиринта, а я осталась стоять, чувствуя себя глупейшим мотыльком на свете.
ГЛАВА 6. Охота
Стоя у окна, я ждала, когда служанка закрепит на волосах шляпку, и наблюдала за сворой гончих, кружащих по лужайке рядом с подъездной аллеей. Гостям выводили коней, многие мужчины уже гарцевали в седле или же помогали очаровательным леди в ярких роскошных нарядах вскочить на их лошадей.
— Всё готово, леди Розалинда.
Горничная отступила, а я повернулась, бросила взгляд в зеркало, любуясь новой амазонкой, и поспешила спуститься, пока гости не решили уехать без меня.
Внизу царили шум и необычайное оживление, несмотря на очень ранний час. Граф и Катрин уже сидели в сёдлах, переговариваясь о чём-то с остальными участниками охоты. Я прошла в конюшню, вывела из денника осёдланную Снежинку. Моя белоснежная кобылка была чудесной лошадью, послушной, смирной и быстрой.
— Ваши шпоры и хлыст, леди.
Незнакомый слуга, наверное, привезённый кем-то из гостей, протянул мне перечисленные предметы, но я только отрицательно покачала головой. Снежинка не признавала хлыст, а тем более шпоры, я никогда не била её. Всего однажды моя милая лошадка показала норов, когда Катрин одолжила её одной из своих подруг, а та надумала вонзить в нежный белый бок шпору. Снежинка мигом взвилась на дыбы и сбросила неудачливую наездницу. Подруге мачехи повезло, что она к тому моменту даже не выехала из конюшни, а потому приземлилась в стог сена, но с тех пор Катрин никому не давала мою лошадь, чему я была несказанно рада.
Выехав наружу, присоединилась к ожидающим последних участников охоты. Оглянулась по сторонам, увидела Александра и приветливо помахала рукой. Молодой баронет тотчас же направил ко мне свою лошадь, радостно улыбаясь.
— Лина, прекрасно выглядишь.
— Спасибо, Алекс. А где твои гончие ты обещал показать их мне.
— Вон та свора.
Я оглянулась на собак, которых держал один из доезжачих1.
— Красивые, — восхищённо оглядела совсем ещё молодых пятнистых псов с крепкими поджарыми телами. Они рвались вслед за лошадьми, заливаясь громким лаем.