Мороз
Шрифт:
То ли настроение Аркуса передалось поварихе, то ли она смекнула, что перед ней не простой запоздавший рабочий, но лицо ее изменилось:
– Говори гражданский номер, – напряженно попросила она.
– Восемьдесят восемь семьсот.
Работница вбила цифры в базу, и прокашлялась:
– Прошу прощения за грубость. Сегодня вам белковое пюре и компот.
– Компот, мое любимое! – Аркус предвкушал сытный обед. – Как раз хотел чего-нибудь повкуснее.
Повариха поставила пластеноловую миску под трубы раздатчика и нажала несколько кнопок. Из одной трубы в миску насыпалась целая гора красного
– Ваше пюре и "компот", пожалуйста, – повариха аккуратно поставила поднос на полку раздачи перед Аркусом.
– Спасибо.
Он оглянулся в поисках свободного места: почти все столы пустовали, за исключением нескольких. В углу пищеблока, сидела девушка и без аппетита ковырялась ложкой в миске. Причина подсесть к ней была найдена тут же. – Подождите, пожалуйста, женщина. А можно еще компот.
Повариха остановилась в дверях.
– Для вас хоть два, – процедила она, еще раз обтерла руки, с видимым нежеланием плеснула что-то в кружку и поставила на раздачу.
– Витаминный чай… – наморщился Аркус. Но повариха успела скрыться за дверями кухни. – Просто трата ароматизаторов!
Все еще в хорошем настроении, он зашагал к дальнему углу, где сидела девушка.
– Здравствуйте! Не возражаете, если я присяду здесь?
Девушка вздрогнула, из ее руки вылетело что-то желтое и маленькое и запрыгало по полу.
– Сидите-сидите, я подниму.
– Не поднимайте! – она вскочила и нервно замахала руками. – С-садитесь.
– Благодарю. – Оба сели. Хоть в животе резало от голода, Аркус ждал девушку. – У вас нет аппетита?
Девушка посмотрела в свою миску, наполненную густой зеленой кашей, и покачала головой.
– Просто вам запить нечем. Выпейте хоть этот компот, – Аркус переставил ароматный напиток на поднос девушки. – А вообще у меня тоже не всегда есть настроение. Но покушать стараюсь всегда. Сегодня слишком хороший день, чтобы грустить.
– У меня хорошее настроение.
– Это видно по вселенской грусти в ваших глазах.
– Врете, – девушка неуверенно отпила из кружки, затем вдруг зачерпнула ложкой кашу и отправила его в рот.
– Приятного аппетита! – довольно улыбнулся Аркус и сам принялся за еду. Опустевший желудок жадно принимал все, и даже отвратительный чай показался ему вполне сносным.
Девушка не говорила ни слова, но уголки ее губ пару раз приподнимались в милой нерешительной улыбке.
Миска быстро показала свое дно, и Аркус поднялся из-за стола:
– Спасибо вам за компанию, я побежал работать. Скоро мы мир спасем, – усмехнулся он.
– Удачи, спасатель, – кивнула девушка.
***
– Да, теперь вспоминаю, – Дара почувствовала, что щеки горят. – Это была я.
Эскалатор привез их на небольшую площадку.
– Я же говорил, виделись! Это шлюз, полигон сразу за ним. Но сначала переоденем ботинки, – слева от эскалатора стояла многоярусная полка для обуви. Аркус тут же схватил пару туфлей. – Они на резинке, так что размер не важен. Меняют каждый день, так что бери любые, именных здесь нет.
Дара выудила себе пару и присела на скамеечку, чтобы переобуться.
– Действительно,
удобные, – она встала на носочки, проверяя, не слетят ли новые ботинки.– Зачем такая большая? – Дара кивнула на дверь из непрозрачного каркасного стекла, что занимала всю переднюю стену.
– Заносили габаритную аппаратуру и стенки для "террариума". Да и выносить придется деревья. Как только вырастим., – Аркус быстро перебирал пальцами, – Дара, мне показалось, в нашу первую встречу ты была грустной?
– Скорее одинокой… – от нахлынувших воспоминаний стало тяжело говорить.
***
– Спасите меня… Пожалуйста, – Дара спрятала лицо в подушку и закричала. Синтетический пух покорно впитал ее голос, не пропустив наружу ни одного всхлипа. Будет неудобно, если ее опять услышат.
Когда сил кричать не осталось, она села на кровати и, обхватив колени руками, медленно раскачивалась:
– Что я вообще делаю в этом чертовом городе?! – осипший шепот разносился по темной комнате. – Что я тут делаю, когда мои любимые, остались там?
Она приложила руку к стене, представляя, будто по ту сторону каменной перегородки находится дом. Охотск.
В комнате родителей все выглядело, как в день ее отъезда в Иркутск: привычная пыль на шкафу, на электронных обоях ее любимая семейная фотография: в ней она сидит на кресле с братиком на руках, а позади них стоит самый сильный и знающий человек в мире – ее папа и держит маму за талию. Свежие простыни пахли лимоном, а из вентиляции доносился такой родной шум.
– Знаешь, Артемка, мне снился сон, что, вы погибли, как только я уехала, и что теперь я одна.
– А вот и не правда, мы все в Охотске! – карапуз радостно прыгал на родительской кровати, смеясь и показывая сестре ладошки, перемазанные зеленой краской.
– Вот и я так думаю. А ну не прыгай, папа наругает! – Дара покачала головой для порядка. – Опять на стенах рисовал? Ну, что такое! Пошли ладошки отмывать, горе ты луковое.
Она хотела взять Артемку и отвести к раковине, но перед глазами зарябило:
– Ты же три месяца как погиб!.. – реальность по кирпичику прорывалась в видение. И когда оно рассеялось, Дара долго сидела в темноте и била ладонью по стене, будто это вернуло бы ее обратно в сон.
Она нащупала бегунок выключателя на стене и дернула его вверх. Холодный свет резанул глаза, привыкшие к темноте.
– Тринадцать дней… – безжизненно проговорила Дара. – Каждый день выдавали по одной для хорошего сна.
Она залезла рукой в шкафчик около кровати и достала зиплок, полный желтых таблеток с оттиском в виде "Ф". Высыпала их в руку, пересчитала – ровно тринадцать. Стакан воды приготовлен еще с вечера.
– А вдруг мало? Может, скопить еще пару для ровного числа? Да, подожду еще день, – Дара нервно посмеялась, уверенность в скорой развязке придала сил.
Желтые таблетки отправились ждать в шкафчик. Стакан выпал из дрожащих рук – разбился, вода разлилась по полу.
– Плевать, – она опустила ползунок, погружая комнату в привычную темноту. Дрожь постепенно отступала, уступая болезненной слабости, глаза слипались. – Скоро увидимся, любимые мои.
***
– Хотя нет, не одинокой. Я была глупой, – Дара не смогла заставить себя улыбнуться.