Морок
Шрифт:
— Подожди-ка, значит, Мария — это дух, обречённый вечно ходить по земле без упокоения, потому что ее убили без объявления причины… Так ведь флейтист такой же… — ответил Иннокентий. — Он тоже убит, причём убит совершенно случайно, и кстати, по приказу короля… Так вот почему! Вот почему он так настойчиво всех коронует… Ему нужен король, который назовёт ему причину смерти. Вот почему он живёт при каждом короле… Вот, что значат его слова: я живу при королях, но ни одному из них не служу… Несчастный… Пойдёмте. Суд так суд!
И они с Леей бодро зашагали к выходу.
— А я! Ведь я не могу выйти! — закричал
— Сейчас, — засмеялась Лея. — Забыла, сейчас. А что Мария, она пойдёт с нами?
— Увы, — грустно ответил Миролюб. — Она не сможет выйти отсюда, во всяком случае, до тех пор, пока над ней не состоится справедливый суд.
— Да, но как мы организуем этот суд, — замешкался Иннокентий.
— Мы скажем, что ты готов короноваться! — похлопал его по плечу Миролюб.
— Нет, лучше ты, — Иннокентий медленно отвел руку товарища в сторону.
— Всё равно, это совершенно всё равно, лишь бы был суд…
— Идите пока что, я догоню вас, — сказал Иннокентий, едва они дошли до выхода. — Я постою некоторое время вот тут, мне нужно…
— Хорошо, мы пока зайдём в то кружало, — ответил Миролюб, указывая на табличку на старом, крашеном в жёлтую краску доме, которая гласила: «Расстегайное кружало у подвалов».
Иннокентий кивнул.
— Я догоню. Попозже.
Как только Миролюб и Лея удалились, он достал карты, развернул их и принялся рассматривать. Он сам не понимал ещё, что ищет среди этих удивительных картинок, но чувствовал, что они смогут дать хороший совет о том, как быть дальше, не врёт ли Миролюб, что это за Мария такая и так ли во всём виноват флейтист. Собственно, а с кем ещё он мог посоветоваться? Кроме карт, каждый врал в свою пользу…
Иннокентий примостился у стёсанного широкого камня на выходе из строгих подвалов. Он перебирал колоду, и вот, ему показалось, что один из валетов будто в упор смотрит на него, и взгляд этот ему знаком, к тому же, тот самый валет держит при себе небольшую лютню. Иннокентий отложил карту на камень, пытаясь отыскать ему товарища. Вскоре и ещё одна карта глянулась ему, в этот раз — черноглазый крестовый валет. Иннокентий поморщился, однако, положил крестового валета флейтиста по правую руку от карты Миролюба.
В какой-то момент он отвлёкся и несколько карт выпали напротив пары валетов. Среди них Иннокентий с ужасом заметил и себя, и даже как будто Лею, все карты их окружения были красны, словно вокруг струилась кровь. Иннокентий поспешил собрать рассыпавшиеся карты и принялся тасовать колоду заново. В этот раз он попробовал расположить карты Миролюба и флейтиста по-другому. Он поставил их одну против другой, как будто обозначив их врагами. Сверху из колоды рубашкой вверх выложил по три карты у каждого валета. Со стороны оказались карты, во всяком случае так показалось Иннокентию, его самого, Леи и какой-то дамы. Со стороны флейтиста выпали числа и пустая карта. Пустую карту Иннокентий тут же отложил в сторону, явно подозревая, что эта карта принадлежит отцу, как не имеющему своего лица. Но почему же он выпал рядом с флейтистом, неужели они заодно. При этом Иннокентий вернул карту Морока к валету флейтиста.
И снова выбрал по три карты из колоды. Первые три достались крестовому валету. Там были два короля и дама. Все они легли поверх красных
чисел, выпавших ранее, будто были уже погребены в реках крови.На стопку Миролюба упал Джокер. Хитрый и вертлявый, он лег на карту неизвестной, той самой Марии. Что это значило, было непонятно, но ничего хорошего не сулило. Ещё две карты, выпавшие тут же оказались двумя шестёрками. Одна легла на Миролюба, а другая на Лею с Иннокентием. Впервые юноша свободно вздохнул.
— Если поверить Миролюбу, мы просто все разойдемся по своим дорогам, — вздохнул он. — Но вот эта женщина. Чего ждать от неё? Почему мёртвые короли и королевы на флейтисте? Кто эти короли? Королева — это Евтельмина. Короли — это Я и Миролюб? И как с этим связан Морок? Почему он выпал на стороне флейтиста?
Не найдя ответа, Иннокентий решил «напасть» на флейтиста со стороны Миролюба, выбрав карту из колоды наугад и выложив её против трефового валета. Пиковый туз лёг как раз поперёк карты флейтиста, полностью почти закрыв рисованное хитрое лицо. Еще пара карт, которые полетели вслед за тузом, обещали мир и тишину.
— А если это не Морок? — задумчиво проговорил Иннокентий, возвращая пустую карту к крестовому валету. — Если это просто значит, что сам флейтист — дух, неправда, пустота, его ведь нет среди живых… Но тогда где Морок?
За спиной послышался лёгкий смешок. Иннокентий обернулся. Рядом стояла толстуха.
— А вот и я, — протянула она, широко улыбаясь.
— Ты подглядывал?!
— Я и так всё знаю, мне для этого карты не нужны, — обиженно заметила толстуха.
— А зачем тогда они?
— Ну, всё просто, смотри, — толстуха сгребла карты снова в колоду и перемешала. — Они не предсказывают события. Они их совершают. Как ты думаешь, почему я всегда узнаю, где ты? Просто ты всё время приходишь ко мне, карты приводят. А тебе кажется, что я вездесущий.
Толстуха смеялась.
— Ну, докажи, — недоверчиво потребовал Иннокентий.
Толстуха сбросила карты.
— Вот смотри, Миролюб и Лея. В кружечной. А это кто там в углу сидит? — указывала толстуха пальцем на грязную и помятую карту. — Богдан. Не помнишь такого?
— Как же! Помню, но они должны были в лесу нас ждать. И где остальные, — заволновался юноша.
— Пока неважно, все это потом. Пока что Богдан тут, рядом. Ну что, нужен нам Богдан?
— Нужен, конечно.
— А раз нужен, значит будет, — сказала толстуха и придвинула карту Богдана к картам Леи и Миролюба. — Как карта ляжет, так и будет, вот они уже вместе.
— А карта ж сама не ляжет? — догадался Иннокентий. — Её кто-то должен положить.
— Например, я, — кивнула толстуха. — Так что, я у тебя карты заберу, а то дел натворишь, тут с ними можно любую войну затеять, выиграть ее и проиграть.
Иннокентий не сопротивлялся.
— Значит, ты уже всё знаешь? — спросил он у толстухи.
— Всё, да не всё. Картами я могу людей сближать, могу их сводить, могу нападать, могу отступать, подходить и отходить, а вот думать картами за них не могу… Ты и сам это понял уже, кажется.
— Да! Удивительное дело, я думал, что Миролюб меня предал, увидев решётку и карту предательства, а это значило, оказывается, что Миролюб за решеткой, думает, что я его предал, — рассмеялся Иннокентий. — Ну, пошли, узнаем, как дела у Богдана…