Морок
Шрифт:
Иннокентий и Лея двинулись в сторону строгих подвалов. После дворца с его унылыми серыми, розовыми и голубыми стенами, покрытыми плесенью статуями и бюстами, на улице казалось необычайно свежо и зелено. Всюду стояли большим и малые деревца, трава заполнила всю площадь перед дворцом и стелилась, кажется, до самого горизонта.
— Давно мы на свободе не были, — засмеялась Лея. — Я, кажется, и забыла уже, каково на просторах уличных.
— Да и я не припомню такой живой растительности здесь, когда мы сюда пришли в первый раз, — поддержал ее Иннокентий. — Как-то странно это, всё-таки дворцовая площадь, садовник
Лея споткнулась и расцарапала коленку.
— Ты чего? — удивленно глядя на неё, спросил Иннокентий.
— Да сама не поняла, на ровном месте. Больно, — пожала плечами девушка.
Они прошли ещё немного, и Лея остановилась:
— Я дальше не пойду. Как вот хочешь, так и думай. Но, честное слово, эти корни хватают меня за ноги!
— Сильно упала? Ты вроде бы коленкой, а не головой же приложилась? — пошутил Иннокентий.
— Вроде бы. Но они правда меня хватают за ноги. И… и шипят. Вот так: шаммм, шаммм. Кажется, они меня специально уронить хотят, чтобы я упала и разбилась, и чтобы у меня появилась куча шрамов везде?
— Не выдумывай, тебе кажется, — попытался успокоить её Иннокентий.
— Я тебе точно говорю! — вспыхнула Лея. — Это что-то ненормальное!
— Стой здесь, давай ключи, я отопру Миролюба… Да и нам, по-хорошему, потолковать бы не помешало между собой, по-мужски…
— Ты меня здесь оставить хочешь? — испуганно спросила Лея. — Они ж меня убьют тут.
— Кто?
— Корни эти, травы! — не унималась девушка. — Пойдём отсюда, у меня дурное предчувствие. Это зло какое-то, нам не нужно к Миролюбу, мне кажется, они поэтому и нападают на меня, чтобы мы туда не ходили…
— Что ж теперь? Пойдём, не попрощавшись?
— А что толку с ним прощаться, он король уже почти… Мы ему теперь не ровня… Ему наши прощания и прощения нужны как собаке брови, — рассмеялась Лея. — Хотел бы с тобой прощаться, всё бы тебе рассказал, а он, видишь, тишком всё.
— Да, всё так, мне только одно не даёт покоя, — ответил Иннокентий. — Он, когда влетел в комнату, меня в чём-то обвинял… Вроде бы и нет мне дела до этого, а всё равно где-то гложет вопрос: а за что? Вот, знаешь, всё думаю, а что я мог такого сделать. А ответ не нахожу. Пойду всё же, надо.
— А я? — капризно хныкнула Лея.
Иннокентий присел перед девушкой спиной к ней, и она живо забралась на него, обвив руками шею:
— Ну, так я согласна, — рассмеялась Лея.
Они зашли в сырость тюремного подвала, немного постояли, привыкнув к темноте.
— А куда дальше? — тихо спросил Иннокентий.
— Спусти меня, — так же тихо ответила Лея. — Давай руку.
И они двинулись к тому месту, где был заключен за буйство их бывший приятель.
— Лея? — издали заслышав шаги, спросил Миролюб в темноту.
— Я! — отозвалась девушка. — Что? Остыл? В себя пришёл?
— Да! Лея, скорее открой, выпусти меня. Сейчас наш Иннокентий в страшной опасности! — затараторил бард. — Тебя деревья привели? Как я рад, как я рад, что это помогло?
— Какие деревья? — переспросила Лея.
— В страшной опасности? Отчего же это? От того, что мешаю тебе стать королём? — усмехнулся Иннокентий.
— Кеша! Как хорошо, что ты здесь! Но сначала ответь мне, прошёл ли ты коронацию?
— Ах, вот что тебя волнует, —
грустно заметил Иннокентий. — Напрасно ты так. Я своему слову хозяин, не то, что ты. Раз я сказал, что королём не стану, значит, не стану. Это ты у нас не знаешь, чего хочешь. О троне не волнуйся, он твой. Но, прежде, чем я тебя отопру, объясни мне одну вещь…— Как я рад! Как я рад! — всхлипывал Миролюб в темноте. — Я так боялся, что тебя коронуют.
— Ты была права, Лея, не стоило к нему ходить, — отозвался Иннокентий.
— Пойдём? — ласково спросила Лея.
— Стойте! — закричал Миролюб. — Вы должны выслушать! Стойте! Мария, да сделайте вы что-нибудь! Остановите их!
— Ого! А ты тут уютно устроился, — засмеялась Лея.
— Подожди, Лея, может, он сошёл с ума? — тихо прошептал Иннокентий. — Я легче принял бы новость о том, что он двинулся, это бы объяснило его желание стать королём и то, что он кинулся на меня с кулаками. Давай подождём…
— Иннокентий, выслушай меня. Я больше ни о чём не прошу. Ты можешь оставить меня здесь. Только не поддавайся на уговоры флейтиста о коронации. Как только тебя коронуют, считай, что тебя убили. Варварские обычаи этого замка позволяют убивать королей, как только появляется еще один наследник престола. А я, как ты знаешь, как раз и есть наследник. Если коронуют меня, то убьют тут же, как только появишься ты. И как только коронуют тебя, тут же тебя и убьют, если появлюсь я…
— Хорошо, пусть будет так, сделаю вид, что верю, но за что же ты тогда так на меня кричал? Там, в комнате? — строго спросил Иннокентий.
— Королеву убили. Ты уже знаешь ведь? Убили, потому что появился я… И я, признаться, был уверен, что это ты донёс королевскому суду, что я в замке. Оказалось, что флейтист… Прости, я не должен был верить ему, я должен был спросить у тебя…
— Да, так было бы вернее, — помолчав ответил Иннокентий. — Что теперь делать? И что это за Мария?
— Что делать понятно. Убираться отсюда и поскорее…
— Но ведь нельзя оставить Край без короля? — спросила Лея.
— А тут я уже всё обдумал, — рассмеялся Миролюб. — У меня было время. Я не хочу становиться королём, насколько понимаю, Иннокентий тоже. Но есть и ещё один престолонаследник. Сам Морок, дитя кровосмешения… Король, рождённый от двух противоборствующих линий королей, только он и способен будет соединить враждующих потомков.
— Хитро! — обрадовался Иннокентий. — Мы, и правда, забыли об отце. А как же Аксинья? Она ведь хотела, чтобы ты возглавил род.
— Ну, если бы я слушал её во всем, — засмеялся Миролюб. — А Мария — это прекрасная, невинно осуждённая женщина, и, признаться, Мария — это причина, по которой мы не можем просто уйти из замка, сначала мы должны судить её…
— Удивительный ты человек, — рассмеялась Лея. — Находишь проблемы даже, если остаешься один. Почему мы должны судить эту Марию. Как мы её будем судить? Ты знаешь её половину дня, и уже…
— Я неправильно выразился, — перебил ее Миролюб. — Не судить, а представлять её в королевском суде. И, скажу вам, дело будет очень непростым. Мария — дух, который не может найти покоя, так как не знает, за что она убита, потому что это не установлено судом. А флейтист — тоже дух, только вот насчет него я не знаю, в чем причина, почему он до сих пор между небом и землей…