Монстр
Шрифт:
Да, мне надоело всё то, что я перечислила. Мне надоели все притеснения, унижения, издевательства… Так, почему, если весь мир против меня, я сама не могу быть против него?! Почему бы мне не сойти с ума и не послать всё и всех к чертям собачьим?! Почему бы мне не стать кошмаром для тех, кто был кошмаром для меня?!
— Хорошая девочка! — когтистая рука Джека погладила меня по щеке, оставляя неглубокие царапины. — Я просто чувствую, что ты думаешь в правильном направлении!
В правильном направлении? Мне так не казалось. Но, руководствоваться сейчас логикой и рассудком не было никакого смысла. Всё это не имело значения, когда рядом с тобой Смеющийся Джек.
—
Я вопросительно посмотрела на Джека — он кивнул, позволяя мне пойти «погулять».
Я вышла из фургона и стала помогать обустраивать место для стоянки. Правда, общаться с людьми мне хотелось ещё меньше, чем вчера. Сложно в этом признаваться даже самой себе, но… сегодня я бы предпочла общество Джека. Наверное, в моей голове, действительно, что-то повернулось не в ту сторону.
Когда меня попросили набрать воды в ближайшем ручье, я направилась к нему окольными путями, обходя всю цирковую стоянку, стараясь сделать так, чтобы встретить, как можно меньше, людей. Но, этот план провалился. Когда я уже отошла от цирка, я наткнулась на двух своих коллег — Абигэйл и Бернарда. Они были семейной парой и оба были дрессировщиками собак. Ко мне они относились хорошо. Я никогда от них не слышала ни одного плохого слова в свой адрес. Но, сейчас мне с ними общаться не хотелось. Поэтому, я хотела развернуться и уйти, как, вдруг, в их разговоре я услышала своё имя:
— Что ты думаешь насчёт Амелии, Абигэйл?
Эта фраза заставила меня передумать уходить. Наоборот, я подошла поближе, притаилась за деревом и прислушалась к разговору.
— А что тут думать-то? — ответила своему мужу Абигэйл. — Сдать её, наконец, родной матери, да и дело с концом! Она никому в «Арлекине» не нужна!
— Да, ты права, — чуть задумчиво произнёс Бернард. — Я когда её вижу без грима… мне жутко становится.
— Вот-вот! А я после такого зрелища спать не могу! В конце концов, у нас что, в цирке клоунов не хватает? И без этого чудовища Франкенштейна прекрасно обойдёмся!
— Хозяин может быть против, — заметил мужчина. — Ведь, это была его инициатива — взять её.
— Жозеф взял её в цирк из жалости! Пожалел страшную девчонку, вот и всё! Я считаю, что ей здесь не место и, думаю, многие с этим согласятся! Против большинства Жозеф не пойдёт. Мне надоело видеть это страшилище каждый день!
— Мне тоже, — согласился Бернард. — В «Арлекине» только атмосфера улучшится, если этой девчонки здесь не будет. Да и что плохого мы сделаем? Мы просто отдадим её законному опекуну — её матери.
— Надо обсудить это с остальными, пока мы не доехали до её города. Думаю, завтра будет подходящий день для общего собрания.
— Я договорюсь со всеми, — кивнул супруг женщине.
Эти двое ушли, а я… я села на траву и обхватила голову руками. То, что я услышала… Это повергло меня в состояние шока! Это никак не укладывалось в голове! «Этого не может быть! Этого никак не может быть! Это всё неправда! — твердила я, мысленно, сама себе. — Абигэйл и Бернард… они не могут так думать обо мне! Они не могут хотеть избавиться от меня! Это ложь!». Я чувствовала себя преданной! Вот так, за моей спиной, обсуждать меня и говорить, что мне не место в «Арлекине»… Как я не старалась, а слёзы от обиды я сдержать не смогла. Мне было больно от того, что те, кого я считала самыми дорогими мне людьми, оказались такими лицемерами, которые, казалось, так хорошо относились ко
мне!— Ну-ну, не плачь, мой котёночек! — кто-то обнял меня за плечи. — Лучше скажи доброму Джеку — кто посмел тебя обидеть?
Я подняла своё заплаканное лицо и увидела перед собой Смеющегося Джека.
— Я… — я не смогла сразу что-то выговорить — сглотнула ком в горле, почти со злостью вытерла слёзы и только потом сказала. — Я поняла, что… что все люди просто лицемерные твари! В глаза говорят одно, а за спиной совсем другое! Никому из них нельзя верить! Они все… они все сволочи!
— Я всегда так думал! — оскалился своей фирменной улыбкой клоун. — Хотя, убиваю я их и не поэтому. Ты мне лучше расскажи поподробнее, что у тебя случилось.
Сама не знаю — зачем, но я всё рассказала Джеку. Хотя… если бы я и отказалась говорить, он бы, всё равно, нашёл способ развязать мне язык. Верно?
Когда я закончила рассказывать, Джек сказал:
— Этих двоих мы должны будем сегодня убить, солнце моё!
— Зачем?
— За тем, что если они, действительно, соберут собрание и тебя выкинут из цирка, мы лишимся возможности гастролировать по стране! А мне это не нравится! И, разве, у тебя самой нет желания прикончить тех, кто так подло с тобой обошёлся?
— Есть, но…
— Что — «но», Амелия?! — начал выходить из себя Джек. — Ты не сможешь этого сделать?! Тебя совесть замучает или что?! Твоя утренняя уверенность куда-то улетучилась?!
— Нет, Джек, всё не так! Я хотела сказать: «Куда мы денем трупы?». Мы же не можем их просто выкинуть где-нибудь в лесу! Их быстро найдут!
— Ха, так тебя это волновало, котёнок? — расхохотался клоун. — О трупах можешь не беспокоиться — я обо всём позабочусь!
— А как же то, что этих двоих будут искать? Исчезновение артистов цирка никак не сможет пройти незамеченным.
— Их, всё равно, не найдут, — пожал плечами Джек. — Поищут какое-то время да и всё. Затем, просто решат, что супружеская парочка смылась в неизвестном направлении, в поисках лучшей жизни!
— Ты в этом уверен? — засомневалась я.
— Абсолютно! Можешь мне поверить — всё пройдёт просто замечательно!
Я не могла быть настолько же оптимистичной, как Джек, перед готовящимися убийствами, но… мне не было страшно как тогда, когда я убивала в первый и второй раз. В этот раз мной двигала злость и обида! И я не чувствовала ни сомнений, ни жалости! Да и цирк из-за них мне покидать совершенно не хотелось. Они же лгали мне всё это время! Они притворялись хорошими людьми, жалели меня!.. А на самом деле, они называли меня чудовищем Франкенштейна! Как такое можно простить?! Как не желать убить после этого?! Я же… я же им верила! Я считала их своей семьёй! Я пыталась вытерпеть пытки ради них! А что теперь? Кому мне теперь верить?! Ведь, Абигэйл упоминала, что на моё исключение многие согласятся! Кто же эти «многие»? Кого мне подозревать?! Как бы смешно это не звучало, но единственный, кому я теперь могла полностью доверять — это Смеющийся Джек.
***
Ночью мы с Джеком вышли из своего фургона и направились к тому, где жили Абигэйл с Бернардом. Жили они в фургоне вдвоём, не считая своры своих лохматых подопечных. Собаки меня прекрасно знали, поэтому, открыв помещение, где супружеская пара спала крепким сном, я, негромким свистом, подозвала собачью стаю. Собаки, виляя хвостами, подбежали ко мне (благо, у них не было привычки выражать свою радость лаем). Я тихо дала им команду: «Гулять!» и собаки, с радостью, выбежали на улицу, оставив своих хозяев одних. А я достала, принесённый с собой, нож…