Модницы
Шрифт:
— Не важно? — подозрительно повторяет он.
— Не важно. Вы меня ловко обошли, так что не важно. — Я улыбаюсь, чтобы дать ему понять, что я не обижена. — Так или иначе план был рискованный.
Келлер поглаживает Квика по голове и некоторое время молча сидит рядом со мной. Женщина с чихуахуа встает и зовет:
— Куки, Куки, мамочка собирается уходить. — Но Куки уходить не собирается. Хозяйка уже справилась с субботним кроссвордом, а вот Куки еще не наигралась и продолжает гонять расфранченного черного пуделя вдоль периметра собачьей площадки. Раздраженно вздохнув, женщина
— Я это сделаю, — говорит Келлер, когда женщина наконец хватает Куки за поводок.
Я так заинтересовалась этой сценой, что до меня не сразу доходит:
— Что?
— Я сказал, что сделаю это.
— Почему? — Теперь я не готова к полной капитуляции. Когда я заговорила об этом полчаса назад, то считала возможность реальной, но после шантажа и антишантажа оставила всякую надежду.
Келлер улыбается.
— По трем причинам. Первое — все равно ничего не выйдет. Второе — я свое отгулял. И третье — Делия заслуживает лучшего.
— Вы не знаете всего плана, — говорю я обиженно. Не стоит ругать то, чего не понимаешь.
— Я примерно догадываюсь, — говорит он, — но в основном я согласился не поэтому. Делия последние два года делала мою работу, но я оправдывал себя только верой в то, что грею для нее место. Новый главный редактор может повысить ее, как она того заслуживает.
— Именно об этом я и думала.
— Знаю.
Я удивленно гляжу на него.
— Знаете?
— Вы прозрачны, Виг. По вашему лицу сразу ясно, о чем вы думаете.
Раньше мне такого не говорили, и я не верю, что я такая уж прозрачная. Я способна на крупные хитрости и уловки. Но поскольку он согласился помочь, я на него не нажимаю.
Вторая стадия
Стены в кабинете Джейн, как в какой-нибудь пиццерии, покрыты фотографиями знаменитостей, которым случалось сюда забредать. Куда ни посмотри, везде Джейн и Брэд, Джейн и Мерил, Джейн и Джулия. Обнимая за плечи какую-нибудь знаменитость с улыбкой типа «мы друзья», она выглядит точно как знаменитый Рэй в своем увешанном фотографиями кафе, только без белого фартука в пятнах томатной пасты.
Эти фотографии меня чем-то смущают, и я всегда отвожу глаза, когда попадаю в ее кабинет. Стараюсь не отводить взгляда от окна, от огней «Радио-сити мюзик-холла» — подальше от неприкрытых жгучих амбиций, украшающих стены. Джейн напоминает тех актеров-подменышей в телесериалах, которые заявляются в один прекрасный день, делая вид, что они давно в игре и тесно связаны с основными персонажами. Она амбициозная выскочка, которая хочет быть одной из светских особ, хочет, чтобы светская хроника описывала каждый ее шаг. Она мечтает, чтобы ей приходилось прятаться от папарацци.
— Ну что тут еще! — сердито говорит она, когда я захожу.
Еще нет половины двенадцатого, но Джейн уже не в духе. День ее начался с телефонного звонка от Маргерит, что частная «Сессна», на которой она летит из Бангора, слегка задерживается. У принца Ренье Монакского важная встреча в Вашингтоне, и его надо
было высадить первым. Маргерит оставалось только склонить голову перед королевской особой, но она обещала быть в офисе не позже полудня. Такая новость не могла не испортить Джейн все утро. Самодовольное удовлетворение, которое грело ее все выходные, испарилось, на смену ему пришло бешенство. Джейн терпеть не может, когда кто-нибудь не дает ей испортить чужую жизнь.— Ну чего тебе? — бесится она, стремясь сорвать злобу на любом, кто подвернется под руку.
— У меня заголовки для ноябрьского номера, — говорю я, хотя она прекрасно знает, зачем я здесь. Джейн никогда никого не принимает без предварительного выяснения и одобрения цели.
— Ладно, ладно, давай их сюда. — Она машет ручкой в воздухе словно безумный рисовальщик.
Я крепче сжимаю папку и подхожу к столу. Ладони у меня слегка вспотели, а сердце стучит слишком быстро. Вот оно. Джейн в бешенстве из-за мэнских выходных Маргерит, и лучшего момента быть не может.
У меня несколько папок, будто я только что пришла с одного совещания и собираюсь на другое. Я кладу их все ей на стол и открываю верхнюю.
— Вот они, — говорю я напряженно. Я не беспокоюсь, что Джейн что-то заметит. Она не обращает внимания на других людей. Я откашливаюсь и повторяю. — Вот они. На этой странице.
Джейн берет листок. Она будет изображать, что внимательно читает их и обдумывает каждый заголовок, но это все притворство. В ее безразличную голову не проникнет ни слова, и через пару недель она вызовет меня к себе и отчитает за то, что я не показала ей заголовки. Идиотский метод работы, и я надеюсь, что при Маргерит мы от него избавимся.
Еще несколько раз буркнув, она кивает, отсылая меня прочь. Я беру папки, но делаю это неловко, и содержимое нижней папки рассыпается по столу Джейн.
Джейн раздраженно фыркает.
— Какая ты неуклюжая, — говорит она.
— Прошу прощения, — отвечаю я, собирая бумаги. Докладную записку для Маргерит оставляю напоследок. Она прямо под носом у Джейн, и рано или поздно ее глаза должны попасть на имя врагини. Я двигаюсь медленно, чтобы она успела проглотить наживку времени.
— Что это? — спрашивает она наконец.
— Докладная записка.
— Не будь дурой. Это я и так вижу — здесь наверху крупными буквами написано «Докладная записка», — Она надевает очки и быстро просматривает ее, — Что это за выставка «Позолоченная лилия»?
— Да ничего особенного, — говорю я уклончиво, — просто Маргерит просила меня про нее выяснить.
Джейн кивает и складывает губы трубочкой.
— Почему?
— Что почему?
— Почему она попросила тебя про нее выяснить?
— Это вам надо у нее спросить, — говорю я, надеясь, что Джейн не сделает ничего подобного.
— А я спрашиваю тебя. Зачем Маргерит эта выставка?
— He знаю. Кажется, она что-то говорила насчет того, что «Моднице» стоит поддерживать такие вещи, — говорю я неуверенно. — Она думает, наше имя нужно больше раскручивать.
— Правда?
— Да, кажется, она сказала, что, когда знаменитость позирует для снимка, наше имя должно быть за нею.