Чтение онлайн

— Почему же, отвечает. Чтобы стать архитектором, требуется четыре года.

— То есть вы дурили «Айви паблишинг» четыре года?

— Вообще-то я пользовался их щедростью больше пяти лет, но сначала выкраивал для себя не весь день, — говорит он, будто это уточнение оправдывает его.

— Сколько времени вашу работу выполнял кто-то другой?

Келлер уходит в кухню и возвращается с пивом.

— Хотите? — спрашивает он, держа в руке бутылку «Бека».

— Пожалуй. — Я неловко прислонилась к одной из белых стен, и он кивает мне на кушетку. Бросаю на нее взгляд и сажусь. Квик лежит на полу рядом с кушеткой; я наклоняюсь его потрепать, и он медленно стучит

хвостом об пол. Квик выглядит точно так же, как вчера, и совсем не похож на собаку, чье счастье было погублено.

— Мне очень жаль насчет вчерашнего. Я ничего не хотела испортить. Просто пришла по делу и так и не смогла к нему перейти — слишком увлеклась общением с Квиком и вами.

— Да ничего, — говорит он, садясь на подлокотник кушетки с пивом в руке. — Квик — очаровашка. Келли передумает, а если нет, то мы найдем кого-нибудь другого. Ничего страшного.

Я тоже так считаю, но вовсе не уверена, что он говорит, что думает. Всего полчаса назад Алекс был в бешенстве из-за Квика, а теперь, просто потому, что я знаю правду о нем, старается быть повежливее.

Он делает глоток пива и начинает историю своего обмана.

— Делия работает за меня полный день почти два года. Прежний ассистент, Говард, делал только половину работы. Тогда я еще совмещал. Я писал, распределял и редактировал статьи между занятиями. Я старался использовать авторов с Западного побережья, потому что их рабочий день легче сочетается с моим расписанием. Сочетать работу с учебой было нетрудно, и раздел, который я вел, не страдал.

Ничего удивительного. Светская хроника — это тебе не нейрохирургия. Описания светских событий занимают по две сотни слов и пишутся по общей формуле. Начинать полагается с описания комнаты — цветы, свечи, несколько ярдов розового шелка, драпирующих гигантских «Оскаров». На это идет одна фраза. Потом требуется четыре-пять восторженных высказываний знаменитостей. Если это вечеринка «Дольче и Габбана» на тему школы, надо спрашивать об их любимом школьном предмете. Если это аукцион «Ягуара» для сбора денег на исследования СПИДа, то спрашивать полагается о первой машине, а если это премьера боевика о том, как цунами залило торговый центр, то о самой ужасной истории про поход по магазинам. Под конец требуется звучная фраза — что-нибудь милое и ловко придуманное. Это полная чепуха, и такой, как Алекс Келлер, может это делать одной левой.

— Два года назад я начал экстерновую практику, и ситуация стала сложнее, — продолжил он. — Там приходится заниматься очень серьезно, так что у меня не стало времени звонить и редактировать. Пачка домашних заданий вот такой толщины и еще работа над настоящими проектами. Это было потрясающе интересно, и, когда Говард подал заявление об уходе, я подумал, что все кончено. Решил, что придется напрячься и платить за учебу самому. Но потом Делия пришла на собеседование. Она была первой из пришедших. — Келлер расслабился, он улыбается мне, и напряженные линии у губ исчезли. Не знаю, в признании тут дело или в алкоголе, но ему это явно полезно. — Делия настоящая динамо-машина. Я понял, что это идеальный вариант, в ту же секунду, как она вошла ко мне в офис в своем строгом синем костюме. У нее был опыт — три года издания студенческой газеты в Фордэме — и ум. Она получила диплом и степень магистра по литературе восемнадцатого века меньше чем за четыре года, и все это на стипендию. Она была обаятельна, с милой улыбкой и все говорила правильно. Я знал, что представители звезд ее полюбят, и был прав. Так оно и оказалось. Все устроилось просто идеально.

— Что значит «платить за учебу самому»? —

переспрашиваю я, когда он заканчивает отпускать комплименты Делии.

Алекс отворачивается; несмотря на пиво, ему неловко признаваться во всем.

— Возмещение расходов на обучение, — негромко отвечает он.

— «Айви паблишинг» платит за вашу архитектурную степень?

— Компания очень щедра; она оплачивает обучение сотрудников, причем можно посещать одновременно два и даже три курса. Это написано в руководстве для служащего. — Ему хватило совести покраснеть.

Я это знаю. «Айви паблишинг» платит за курсы Кристин у Питера Кампа и во Французском кулинарном институте. Но штука в том, что Кристин ходит на работу каждый день.

— Там так написано, но имеется в виду сокращенный курс, программа обучения. Компания понимает, что никто не мог бы работать полный рабочий день и одновременно учиться по полной программе.

Келлер пожимает плечами.

— Значит, они ошибались.

С такой логикой невозможно спорить.

— Неужели никто не заметил, что у вас занятия посреди рабочего дня?

— Однажды летняя практикантка спросила меня об этом, но я взял ее на вечеринку по случаю начала мирового турне какой-то мальчиковой поп-группы, и больше она об этом не заговаривала.

— Совращаете малолетних, значит, — говорю я наполовину в шутку.

— Вовсе нет, — снова хмурится он.

— Вы ей предложили взятку.

— Ей уже было восемнадцать. — Он допивает пиво и идет на кухню выкинуть бутылку в мусорное ведро. — Я как раз собирался вывести Квика, когда вы пришли. Не хотите еще разок с ним погулять?

— К этому придется долго привыкать. — Я поднимаюсь на ноги. Очень даже хочу еще раз погулять с Квиком.

Келлер протягивает мне поводок.

— Вовсе нет. У вас здорово получается. Мне вчера и в голову не пришло, что вы не профессионалка.

— Я не это имела в виду. — Квик не проявляет энтузиазма при мысли о свежем воздухе и стоит неподвижно, пока я пристегиваю ему поводок. — Мне придется привыкать к тому, что вы вполне милый. В офисе вы жуткий тип.

— Ну не могу же я поощрять дружелюбие, чтобы люди решались просто так вот заглядывать ко мне в кабинет, — объясняет он с усмешкой. — И потом, не такой уж я плохой…

— Вы как-то раз на меня налетели, потому что я использовала ксерокс, который стоит перед вашим кабинетом, — напоминаю я ему.

— Глупо вставать между мужчиной и его любимым ксероксом. Эта жужжалка еще ни разу меня не подвела, — говорит Алекс с очаровательной улыбкой, будто все дело было в моих слишком чувствительных нервах, а не в его печально известном взрывном характере. — Вам не понять, каково это, когда ты наконец отрываешь время от жизни, чтобы зайти в офис, и не можешь найти работающий ксерокс.

Нет, думаю я, пока он открывает дверь и выводит Квика, не представляю. Мне приходится отрывать время от офиса, чтобы зайти в жизнь.

Редакторский стиль Джейн отточен и разящ. Состоит он в том, чтобы передавать твою статью другим редакторам, сначала искромсав ее душегубскими пометками красной ручкой (дурацкая идея, тупая формулировка, бестолковая и безмозглая). Остальным редакторам никуда от этого не деться, и, вместо того чтобы поддержать тебя вежливым замечанием, они вынуждены подкреплять комментарии Джейн восклицательными знаками и одобрительными словечками. Когда ты получаешь статью обратно, чувствуешь себя как зебра, труп которой общипали стервятники.