Мироход
Шрифт:
— Ну, вот. Научился Лугра такие чары творить, но не сам он до этого дошел — у него напарник был. Так вот, когда пришла пора этому вашему Совету доклад о работе делать, да награды получать, друган кинул его, обвинил в использовании новых чар для обогащения. Совет его послушал, да и выкинул прочь из Авары, наказав в пример другим…
— Как его наказали-то? — с интересом спросила волшебница.
— Щас увидите. Это каждый должен увидеть, хотя бы раз в жизни. — ухмыльнулся гоблин, заворачивая за угол. Мы поспешили следом за ним, расталкивая прохожих и стараясь не отставать. За углом было большая круглая площадь, от которой в разные стороны расходилось четыре улицы. В центре площади плевался водой великолепный мраморный фонтан, а на возвышении, посреди него стояла статуя изображающая сложившего на груди руки старика. И все бы ничего, если бы через мгновение до меня не дошло, из чего была сделана статуя.
— Ни (цензура) себе… — восхищенно присвистнул я, жмуря глаза из-за бликов света отражающихся от алмазной поверхности. Джу так вообще потеряла дар
— Точняк. Лугра обвинили в том, что он создавал и продавал магические алмазы. Его дружбан самолично наложил на него печать перед изгнанием и позаботился, что бы чародей не смог ему отомстить — печать была самой сложной и со временем пожирала тело владельца, превращая его в чистой воды алмаз. Ну, Лугра обосновался в лесной деревеньке, вскоре сделал ее богатой, сами понимаете как, а через год обратился алмазной статуей. Жители в благодарность хранят его как талисман, а лавочники продолжают использовать вывески старого образца с его именем. Есть поверье, что пока Лугра стоит здесь — постой будет процветать под защитой его алмазных дланей. — сложив руки на груди, поведал Хек.
— И его никто не пытался стырить? Или там, разобрать на сувениры… — охрипшим голосом уточнил я.
— Печать у него на груди проклята. Все живое, что его касается, на день обращается в алмаз, а потом чары слабеют и…
— … существо опять возвращается в прежнее состояние, но уже мертвым. — закончила вместо зеленокожего пришедшая в себя волшебница.
— Ага. Ворья-то хватает, но никто не хочет подыхать почем зря. Я молча любовался этой жуткой скульптурой, когда-то являющейся обычным, одаренным магическими талантами человеком. На площади кроме нас было много народу, здесь располагались самые дорогие лавки, торгующие магическими товарами. Люди и нелюди в большинстве своем даже не обращали на статую внимая и лишь изредка, кое-кто бросал в фонтан звонкую монету.
— Слуште, маг-жа, я конечно в ваших силах не сомневаюсь, но раз у вас монета водиться, может вы бы хоть волшебных бомб прикупили? Или еще каких штук? — нарушил молчание гоблин. Мне оставалось только хмыкнуть. Вот бы он поделился своей уверенностью! Между тем, Хек начал осторожничать — частично распустил свой тюрбан и закрыл им лицо так, что теперь из-под ткани сверкали одни только глаза. Кроме того, хитрый зеленокожий держался немного в стороне от нас, укрывшись в тени от любопытных глаз. В своих разноцветных одеждах он мало отличался от остальных гоблинов, снующих за богатыми орками, а теперь его и вовсе нельзя было узнать при всем желании.
— Тут продают алхимические гранаты!? — пораженно воскликнула Джу.
— На постоях леса продают все, что можно купить за деньги. — отозвался укутанный тенями гоблин. Если бы я его видел, наверняка бы обнаружил кривую ухмылочку на зеленой харе… Глаза волшебницы загорелись, и я почувствовал, что ничего хорошего это открытие мне не сулит. Так собственно и было. Мы с Джу зашагали к ближайшей магической лавке, оставив Хека все в тех же тенях. Он идти отказался, аргументируя это тем, что чародеи, гуляющие в центральной части могли его узнать и сцапать, несмотря на наше присутствие и вмешательство. Они были здесь верховной властью и не церемонились с теми, кто мешал торговле, а уж с защитниками сбежавшего пленника… Лавка оказалась просторным помещением, просто таки заваленным разнообразными вещами. Ступив внутрь, я сначала даже перепутал ее с лабораторией Саяра — тот же типаж, но наполнение заметно отличалось. На стеллажах были расставленных богато украшенные толстые тома в кожаных и серебряных обложках, на стенах висели разнообразные смертоубийственные приспособления, а за витринами из обычного стекла, украшенного какими-то геометрическими фигурами и символами, хранились самые разнообразные предметы.
В лавке почти не было народу, если не считать худого мужичка с востреньким как у крысы лицом и очень жалостливыми и уставшими глазами старого пса. Мне такое сочетание показалось очень странным — человек походил на «медвежатников», умелых и на первых парах, в общем-то, безобидных малых, поработавших с таким количеством мрази, что в какой-то момент их понятия хорошо/плохо смазывались до неузнаваемости, подарив миру людей, спокойно вскрывающего сейф в квартире с тремя трупами хозяев. Нет, господа с подобными лицами никого не убивали, они просто приходили в назначенный час, делали свою работу, забирали долю и уходили.
Но от этого не становились менее мерзкими и скользкими типами. Мужичок окинул нас деланно безразличным взглядом и вернулся к рассматриванию здоровенного меча, висящего на стене.
— Чего угодно господам? — окликнул нас стоящий за прилавком продавец. Невысокий, лысеющий мужичок чет пятидесяти с объемным брюшком, скрытым где-то под прилавком и добродушными лицом сельского доктора был облачен в темно-синюю мантию, а его пальцы были унизаны тяжелыми золотыми перстнями с немаленькими драгоценными камнями. На первый взгляд — простофиля-простофилей, но я присмотрелся к торговцу повнимательней и только хмыкнул. Серые цепкие глаза совсем не вязались с его образом добродушного лавочника, снимающего пол цены «для прекрасной дамы».
— Гранаты! У вас есть алхимические гранаты? — восторженно, совсем по-детски спросила Джу, целеустремленно шагая в сторону прилавка. Я лишь горестно вздохнул и, качая головой, направился следом. Ох уж эти ее замашки, ну чего спрашивается переть напролом? Я конечно не в курсе, что это за алхимические гранаты, но ведь не зря их именно
«гранатами» обозвали? Значит, они вовсе не снопики искр пускают, радуя ребятню… А тут приперлись двое каких-то подозрительных человека и сразу в лоб — гранат нам, алхимических! Я бы на месте торговца местных ментов вызвал не раздумывая. Вот только торговец даже бровью не повел, деловито уточнив:— Парализующие? Смертельные? Лед, огонь, ядовитые пары, усыпляющие газы, снопы молний, кислоты? У меня рот открылся от изумления, а волшебница восхищенно пискнула, словно маленькая девочка при виде розового пони. Я уже представил, как она едва сдерживаясь, шепчет — «Да, да продолжайте, это музыка для моих ушей!». Вот такой вот я фантазер. На самом же деле, девушка мгновенно пришла в себя, остановилась напротив продавца, и грозно упираясь на прилавок, изрекла:
— Показывайте все!
У меня никогда не было настолько серьезных отношений с девушкой, что бы ходить вместе по магазинам, наверно, поэтому последующий маленький эпизод стал для меня таким шоком. А может, еще потому, что нормальные девушки, в нормальном мире, покупают что угодно, но только не алхимические гранаты! Так или иначе, на некоторое время я увяз в безумной тяге моей напарницы к товару, запрещенному в Аваре к свободной продаже даже среди магов. Как и боевые артефакты, все остальные поделки чародеев светлого, но сурового царства, которые можно было использовать для умерщвления вида человеческого (то есть, единого и главного в Аваре) находились под полным контролем Совета. А здесь… В общем и целом, Хек был прав — если у тебя звенело золото в карманах, ты был королем Лугра и мог купить все. Вежливый толстячок, так же являющийся чародеем, с радостью показал нам весь широчайший выбор гранат, что так интересовали Джу. Быстренько смекнув, что дельце выпадает прибыльное, торговец смотался в подсобку скрытую у него за спиной и вернулся с несколькими ларцами, очень похожими на обычные бронированные кейсы. Оба «кейса» внутри были снабжены специальными пазами для десятков небольших, размером с мандарин, круглых склянок, закупоренных деревянными пробками. Это и были алхимические гранаты. Так как демонстрировать действие этих игрушек было негде, да и грозило серьезным риском для здоровья, а магическим зрением в отличие от восторженно ругнувшейся после открытия кейсов волшебницы, я не обладаю, для меня они и остались тем, чем были с виду — разноцветными жидкостями в склянках, покрытыми мелкими символами. Поправка — очень дорогими разноцветными жидкостями в склянках, покрытыми мелкими символами. Самые простые (и соответственно, дешевые), наполненные сизой жидкостью гранаты, стоили по семь золотых за штуку и являлись, по сути, просто дымовыми шашками. Ты бросаешь такую штуку на пол, она разбивается и за считанные секунды все вокруг тонет в дыму, обычном дыму. Весь остальной ассортимент алхимического добра стоил еще дороже, а самые экзотические гранаты, при взрыве превращающие все живое в радиусе двадцати шагов в аккуратные каменные статуи, тянули по пол сотни за штуку. От такого вооружения, у меня мурашки по спине галопом пронеслись. Мысленно прикинув курс аварской монеты, я присвистнул — даже если считать исходя из стоимости золота, самые дешевые гранаты тянули на кругленькие сумы в американской валюте. Как оказалось, нелегальная магия — штука очень дорогая. Не дай мне Бог задуматься и прикинуть, сколько будет стоить мой «Макаров», улучшенный Саяром — это ведь не одноразовая цацка, а полноценный боевой артефакт. И мне он достался на халяву, вот какой я везучий парень! Пока волшебница разбиралась с новыми игрушками, я лениво рассматривал сначала оружие на стенах (для меня большинство так и осталось просто острым металлом), потом витрины с всякими мелкими украшениями вроде колец и кулонов, а, совсем заскучав, переключился на книги. Книги тут были первоклассными, в основном за счет обложек на которые ушло немало драгоценного металла, а кое-где и самоцветов. Названия, написанные на аварском (таких имелось довольно много), были похожи на «Боевая магия: Основные Заклинания и Плетения», «Некромантия: Копать и подчинять» и не менее интересное «Демонология: Защитные круги». Истинная тарабарщина для «чужемирца» вроде меня. В конце концов, Джу все же немного затарилась, несмотря на заоблачные цены и мои вялые протесты на тему «зачем сливать такую кучу золота?». Переубедить девушку я не мог, как и помешать ей — почти все наши денежки хранились у нее в сумке. Пусть я и шеф нашей экспедиции, но она телохранитель, проводник и казначей одновременно — ей лучше знать, что может нам понадобиться.
Когда мы уже покидали лавку под добродушные приглашения хозяина приходить еще, крысоподобного мужичка и след простыл. Это бросилось мне в глаза, потому что другие клиенты в лавку не спешили, а тот, что уже был здесь, как-то незаметно растворился в промежутке между вываливанием кучи золота на прилавок в исполнении Джу и моим унылым нытьем о транжирстве.
— Ну, как? — донеслось из тени ленивое карканье Хека. Он, судя по всему, совсем не нервничал по поводу предстоящего мероприятия.
— Почти сотня золотых… — с кислой миной ответил я.
— Десять гранат! — одновременно со мной, не скрывая радости, возвестила волшебница. Мы посмотрели друг на друга, а гоблин противно гоготнул. Ага, вот такие вот разные у нас критерии оценки удачности закупки.
— Эт хорошо. Только когда использовать будете — предупреждайте. Я не шаман, меня и зацепить может…
— Да не вопрос. — пожал плечами я и покосился на серьезно кивнувшую Джу. Не только он один тут не шаман, я конечно в своем навороченном плаще не сомневаюсь, но вот в умении волшебницы обращаться с этими гранатами…