Минотавр
Шрифт:
Ариадна: Я видела сон, будто сдавала экзамен в университете по зарубежной литературе. Мне выпал Пруст, и я ответила на «отлично», потому что зачитывалась «В поисках утраченного времени». Проснулась и вспомнила мадленки. Неужели это правда было?
Арианда: И как понять, где реальные воспоминания, а где сны?
Тесей: то что ты зануда я могу сказать тебе и без снов
Ариадна: Ой, да иди ты!
Ариадна: :/
Громов понятия не имел, что такое мадленки, но читая сон Ари, улыбался. Кем бы
Вечером седьмого дня заточения Громову вместе с ужином принесли бумажку, где шрифтом Брайля было выведено предложение:
?????????? ?????? ?????????
Но не успел он сказать об этом, как Ари уже настрочила возмущённое сообщение:
Ариадна: Мне принесли бумажку с каким-то новым шифром!
Ариадна: Тебе ничего не давали?
Тесей: тоже принесли
Тесей: у меня шрифт Брайля
Тесей: мы в жопе
Ариадна: А вот и нет. Я знаю. Ну, по крайней мере основы
Тесей: ты хоть что-нибудь НЕ знаешь???
Ариадна: Тот язык, на котором написано моё послание, очевидно.
Ариадна: Но спасибо, комплимент зачтён :)
Всё оказалось проще простого: каждая последовательность точек, выдавленных на листе, обозначала букву. Ему нужно было только объяснить Ари расположение, так как напечатать их оказалось невозможно.
Спустя три часа напряжённой работы за час до отбоя они наконец смогли расшифровать первое слово – произвести. Громов упростил себе работу и сопоставил уже известные буквы с такими же в остальной части шифра, но этого всё ещё было недостаточно. Ари, явно уставшая от такого мозгового штурма, попросила оставить расшифровку на завтра, а после прислала своё сообщение, которое, к счастью, было написано кириллицей:
Ариадна: Ц егф рз дцжзх ехсусёс ыгрфг.
Ариадна: У меня есть парочка вариантов, но я их пока не отработала.
Ариадна: Давай закончим с твоим завтра.
Тесей: стой, я знаю что это!!
Тесей: дай пять минут
Громов схватил блокнот с уже написанным когда-то алфавитом, начеркал карандашом фразу Ари и бегло сопоставил первые четыре буквы. Воспоминание о дурацкой игре в универе появилось совершенно случайно, как и образ лучшего друга – Матвея Беляева, с которым они всегда едва ощутимо соперничали, хотя вряд ли смогли бы признаться в этом друг другу. И сейчас абсолютно бесполезное в течение семи лет знание шифра Цезаря и способов его дешифровки внезапно пригодилось. Сдвиг на одну и две буквы не помог, а вот третья попытка оказалась успешной: чуть не подпрыгивая на стуле от восторга, Громов корявым почерком вывел в блокноте: «У вас не будет второго шанса».
– Получилось! – вслух воскликнул он и тут же прикусил язык, зная, что его слушают. А после, промахиваясь по клавишам, переписал расшифрованное сообщение Ари.
Ариадна: Всё, стой
Ариадна: Ты молодец! ))
Ариадна: Разгадывать твой шифр дальше не надо, я знаю эту фразу.
Ариадна: «У вас не будет второго шанса произвести первое впечатление».
Тесей: о, я слышал эту фразу, но не помню автора. такая знакомая!!
Ариадна: Как ты сказал – я зануда :)
Ариадна: Это Коко Шанель.
Тесей: и что это значит, зануда?
Ариадна: Ну я не всезнающая.
Тесей: ну ну
Ари ничего не ответила, и Громов, усмехнувшись, выписал цитату в блокнот. Как он ни смотрел на неё – всё не мог найти хоть какого-то ответа. Похититель попросту над ними издевался.
За пять минут до отбоя у них всегда было традиционное прощание на сон грядущий, но сегодня вместо рядового «спокойной ночи» Ари написала то, от чего у Громова отчего-то потеплело на душе:
Ариадна: Записала тебя в список умников, но пока карандашом. :)
Ариадна: Спокойной ночи.
Залезая под одеяло, Громов абсолютно точно знал, что не мог испытывать симпатию к тексту из компьютера. Но понимал, что в четырёх стенах, в одиночестве мог увлечься той, кто ставила точки в конце сообщений, могла часами обсуждать постмодернизм (Громов готов был оторвать себе пальцы, когда понял, что зря упомянул в разговоре Пелевина) и козыряла умными словами. Это не значило ничего. В лучшем случае они могли выбраться отсюда и потерять связь навсегда, в худшем – умереть в этой комнате от болезни или старости. Ни один из этих вариантов не предполагал встречу.
И всё равно Громову казалось, будто они с Ари знакомы гораздо дольше, чем кажется на первый взгляд.
И только погружаясь в сон, он вдруг подумал, что словосочетание «второй шанс» не просто выглядело каким-то знакомым. Оно будто бы было неотъемлемой частью его прошлой жизни – туманной и загадочной.
Идея «Второго шанса» появилась у Громова ещё на втором курсе университета. Это всё было каким-то странным стечением обстоятельств: сначала одногруппница рассталась с парнем, потом Мотя Беляев расстался с девушкой, а у школьной подруги развелись родители.
Но никакого чёткого плана, конечно, не было: они с Мотей обсуждали это сотню раз в курилке, на студенческих вечеринках, даже в аудитории на особенно скучных парах, но ничего не делали. Матвей уверял, что проект – бомба, нужно только накопить денег и стартануть; Громов же считал, что прогорит в первый же месяц, потому что идея второго шанса была хороша только как идея. Никто не захочет всерьёз что-то менять в своей жизни так кардинально, да ещё и платить за это деньги.
Но сценарии всё же писал. Своей гордостью он долго считал проект, созданный специально для соседа – музыканта Артемьева. В один день у него пропала любимая кошка, и тот появился под дверью у Громова весь в слезах. И они помогли. Сначала нашли саму кошку, неудачно выпавшую с балкона, а потом вытащили Артемьева из непрекращающегося горя. Работали слаженно: они с Мотей писали сценарий и осуществляли его, а Андрюха Кецховели, которого все называли просто Кец, приятель с психиатрического отделения, проводил бесплатные сеансы. Несмотря на грузинскую фамилию, он всю жизнь прожил в России, говорил без акцента и обладал удивительной харизмой и тонким чувством юмора, из-за чего привлекал клиентов и практически не сталкивался с отказами, когда вошёл в штат «Второго шанса» как психотерапевт.