Мендель Маранц
Шрифт:
– Но мне не нужно ни адвоката, ни зубного врача, – сказала Сарра.
– Но тебе ведь нужен жених, – заявил Бернард.
– У меня уже есть, – спокойно ответила она.
– Она хочет сказать – ее книги, – поспешила пояснить Зельда.
– Совсем не книги, – сказала Сарра смущенно и покраснела.
Все удивленно посмотрели друг на друга. Мендель откусил кусок папиросы, которую держал в зубах.
– Где ты могла его достать? Как это случилось? Правда ли это? Почему ты ничего не говоришь?
Тысячи вопросов, как кометы проносились в уме Зельды и умирали, не достигнув ее губ. Мысль о примирении с дочерью в эту
– А что он… скажи мне Сарра, правду… что он, очень большой ростом и поет, или он маленький и кричит?
– Он среднего роста и разговаривает.
– Это первый жених, слава Богу, который похож на человека! – сказала Зельда со вздохом. – И он – зубной врач или адвокат?
– Он – доктор!
– Что-о? Зельда встала. Ее сердце билось так сильно, что она не могла сидеть на месте.
– Сарра, дитя мое, – начала она, с трудом выжимая слова, – скажи мне – как говорит твой отец – ты любишь его? Нет, не нужно говорить. Я вижу это сама. И я не буду вмешиваться! Ты только скажи мне – хорошая у него практика? Хотя мне все равно. Мы сами можем помочь ему. Бернард, твоя жена должна полечиться у него. Вообразите! Настоящий доктор в семье! Вот что значит – любовь! Ты, Сарра, не беспокойся. Мендель страдает от ревматизма, а у меня болит спина; он разбогатеет от одной нашей семьи. Мы все будем у него лечиться.
– Но, мама, он лечит только лошадей и коров! – сказала Сарра, когда мать на минутку замолчала, чтобы перевести дух. – Он ветеринар!
Зельду словно ударили по лицу.
– Ветеринар! – вскрикнула она с ужасом.
– Фу! Стыд! Позор! – в один голос закричали Бернард и Надельсон.
– Ве-те-ринар! – стонала Зельда, сразу увидев перед собой непроходимую пропасть, отделявшую ее от дочери. Как далеко отошла от нее дочь в своих вкусах и идеалах, если избрала себе жениха с такой дикой, грубой профессией! Но она сама должна была знать, что любовь Сарры ни к чему другому и не могла привести ее, как только к ветеринару.
«Разве я не знала, что там, где замешан Мендель, пахнет бедой? И разве я не знала, что книжки с обезьянами могут привести только к доктору, который лечит животных? Как я буду теперь смотреть людям в глаза, – думала она с содроганием. – Они будут говорить мне: „Мы слышали, что ваша дочь вышла замуж за доктора. Мы хотели бы полечиться у него“. А я буду отвечать: „Сначала вам надо быть лошадью, а потом уже лечиться у него, – он людей не лечит“. Фу! Все будут смеяться надо мной и показывать на меня пальцем на улице!».
Ни за что! Скорей она согласится, чтобы Сарра совсем не выходила замуж, чем примириться с ветеринаром! Но сперва она попробует бороться. А бороться она умела, когда в этом была нужда. И она обратилась к Менделю.
– Сперва ты не пожелал, чтобы Сарра вышла замуж за человека из общества. Хорошо! Потом ты не пожелал, чтобы она ходила в университет. Хорошо! Потом я думала, что может быть она выйдет замуж за человека с профессией. Хорошо! Но такое сумасшествие – ни за что! Я говорю тебе прямо – если этот лошадиный доктор переезжает к нам в дом, то я
уезжаю из дому!– Правильно! – подтвердил Бернард. – Но мы с Надельсоном так скоро не уйдем! Мы теперь заодно! Сарра, если ты желаешь моего адвоката, Надельсон не скажет ни слова. Если же ты пожелаешь его зубного врача, – я еще посмотрю! Но в одном мы с Надельсоном вполне согласны, – что бы ты ни делала, ты не должна забывать меня, а не то мы разнесем твоего скотского доктора в пух и прах!
– Вот и все! – внушительно добавил Надельсон.
И оба свата, посоветовавшись с Зельдой, решили представить своих женихов напоказ. Сарра горячо запротестовала, но Мендель успокоил ее.
– Сарра, что такое семья? Коробочка спичек. Если вспыхнет одна, то сгорят все! Успокойся. Пусть они приведут своих, а ты – своего! Может быть, когда соберутся все трое, мать одобрит твой выбор! Что такое жизнь? Катанье по льду. Будь осторожна, когда он тонок!
Зельда с подозрением смотрела на такое добродушие Менделя.
– Сперва он разбивает мне сердце, а потом хочет лечить его, – горько жаловалась она, но Бернард попытался утешить ее.
– Это моя идея – чтобы они все трое собрались вместе! – сказал он, чувствуя себя оскорбленным в своих творческих способностях. – Как только мне приходит в голову какая-нибудь идея, ты приписываешь ее Менделю, а когда он делает какую-нибудь ошибку, ты приписываешь ее мне! Чем старее ты становишься, тем меньше ты его любишь. Что с тобой, Зельда? Мне стыдно за тебя!
Вся его маленькая, коренастая фигурка выражала негодование, когда он направился к двери. Высокий, худой Надельсон в мрачном раздумьи последовал за ним.
Когда оба свата ушли, Зельда продолжала устало сидеть в кресле, убежденная в том, что все было подстроено с целью сперва умаслить ее, а затем обмануть и окончательно оттереть, чтобы она не могла сказать ни слова по поводу брака Сарры. Та тонкая нить, которая соединяла ее сердце с сердцем дочери, была теперь натянута так туго, что. казалось, вот-вот порвется. И тогда между ней и Саррой произойдет полный разрыв. Сарра тоже чувствовала, что приближается критический момент…
– Что мне делать? – спрашивала она отца в недоумении.
И Мендель спокойным, твердым голосом отвечал:
– Что такое любовь? Стрела. Она летит по прямой линии. Следуй за стрелой!
XI. Испытание
Было восемь часов вечера. Час, назначенный для состязания. Сарре предстоял выбор между матерью и возлюбленным; Зельде – между ветеринаром и двумя другими женихами; Менделю – между Зельдой и Саррой.
Зельда весь вечер шагала по комнате, бормоча что-то про себя, ломая руки, вынося необдуманные решения. Глубокие синяки под глазами придавали ее бледному, морщинистому лицу выражение смертельной усталости.
«Если мое дитя не нуждается во мне, то я тем более!» – бесконечно повторяла она про себя.
Сарра сидела в своей комнате. Сперва она плакала и обдумывала, как она будет просить мать, как будет спорить с ней, затем устало опустилась на софу, решив все предоставить судьбе.
Мендель пил чай и курил. Быть может, немного больше, чем всегда.
– Что такое беда? Грипп. Ты всегда чувствуешь, когда она приближается.
Бернард явился раньше Надельсона, чтобы узнать, какую позицию занимает Мендель «во всем этом деле».