Чтение онлайн

Сложив руки и глядя ему в лицо, она, наконец, вызывающе спросила, хочет ли он, чтобы Сарра выходила замуж, или нет?

– И то и другое, – ответил Мендель. Не будучи в состоянии стоять на ногах, Зельда опустилась в кресло. Мендель продолжал:

– Если она любит, пусть выходит.

– Подумаешь, какой умник, – презрительно сказала Зельда, подбочениваясь, – она давно уже хочет любить. Но только ей некого.

– Тогда пусть она любит себя самое и не выходит замуж. Лучше совсем не выходить замуж, чем выйти замуж и не любить.

Зельду душила злоба.

– Она, – твоя дочь, так же как и моя – так? Может быть, ты хочешь подождать, пока мы не будем похожи на сестер? Лет, ей уже много, а женихов пока нет ни одного.

Ты всегда так любишь говорить о любви, почему же ты не найдешь ей возлюбленного?

– Их не находят. Они приходят сами.

Зельда опять сложила руки. На этот раз просто потому, что ей нечего было сказать. Пусть Мендель болтает, сколько ему угодно, но она тоже не будет молчать.

– А что тебе еще надо? – вдруг спросила она. – Разве он ей не пара? Подумаешь, – Мендель Маранц, водопроводчик с улицы Питт, пренебрегает Соломоном Гассенхеймом – банкиром!

– Ты хочешь сказать – банкротом, – поправил ее Мендель.

– Неправда! – возразила Зельда. – У него просто недостает немного денег, а нам это только на руку. Если бы у него было много денег, то нам бы до него никогда не подняться. Мы немножко подвинем его в банке, он подвинет нас в обществе, а все вместе подвинем свадьбу. Вот так – одно дело должно помогать другому.

Мендель печально покачал головой.

– Ах, Зельда. Может быть, ты хорошо умеешь стряпать, но ты ничего не смыслишь в любви, а между тем это почти одно и то же. Что такое любовь? Кухарка. Она должна знать, что с чем соединять и как разводить огонь. Если она этого не умеет, то она заварит тебе такую кашу, какую ты хочешь заварить между Саррой и Оскаром Гассенхеймом. Ты хочешь наложить в суп всего – общество, банк, торг, – и забываешь главное – любовь!

– Еще одна кухарка на мою голову! – с досадой сказала Зельда, стараясь скрыть свою растерянность. – У меня и без тебя хватает возни с кухаркой. С тех пор, как мы разбогатели, она прямо таки не пускает меня на кухню. Но к чему ты приплел сюда кухарку?

– Потому что здесь идет речь о стряпне, – сказал Мендель серьезным тоном. – Существует столько же сортов любви, сколько разных меню. Но один должен быть принцип – огонь! Нельзя стряпать и нельзя любить без огня. А что такое идеальная любовь? Идеальная кухарка! Она должна смотреть, чтобы огонь не был слишком слабым, но чтоб и не горел слишком сильно. Она должна руководить огнем, чтобы получилось вкусное блюдо. Может быть, теперь ты меня понимаешь? А?

– Фу? Он тут прочитал мне целую лекцию – воскликнула Зельда обиженно и встала. – Он думает, я не знаю его хитростей, – думает, я не знаю! Он пугает меня кухаркой, чтоб я забыла о женихе, которого я подыскала для Сарры. Ничего, мистер Мендель, ты меня не одурачишь! С тех пор, как мы женаты, не было ни одного дня, чтобы мы не поспорили…

– …и чтоб я не выиграл в споре! – добавил Мендель.

– Так ли? – насмешливо спросила Зельда. – Может быть, ты и выигрываешь в споре, но правда всегда на моей стороне.

– Не беспокойся, Зельда. Если Сарра выйдет замуж так же хорошо, как ты, то я вполне буду доволен.

– Не беспокойся, Мендель, она выйдет лучше. Она научилась кое-чему на моих ошибках. – Мендель расхохотался.

– Что такое брак без ошибок? Рот без зубов. Он не может сделать тебе больно, но он не дает тебе и удовольствия. В конце концов, Зельда, вот уже двадцать девять лет, как мы плетемся друг за другом. И посмотри! Мы часто ссоримся, но бывает так, что и не ссоримся; мы много страдали, но иногда и смеялись; мы делали много ошибок и спорили из-за пустяков, но мы иногда и прощали друг другу; мы болели, но были и здоровы; у нас был хлеб и одежда, а случалось, что и не было; но никогда еще мы серьезно не пожалели, что поженились, хотя мы часто говорим обратное. Я мог найти себе невесту с деньгами, ты могла выйти за человека с именем. Но я сделал ошибку, и ты сделала ошибку, и мы поженились.

Что такое любовь? Слепец. Он спотыкается, даже когда идет правильным путем.

Но Зельда выслушала его с недоверием.

– Значит, ты хочешь, чтобы и Сарра так голодала, как мы когда-то голодали? – сердито спросила она.

– Нет. Но я не хочу сказать, что если она разбогатела, то этим потеряла все свои права. Что такое богатство? Привычка. Сперва ты стремишься к нему, потом оно само стремится к тебе! Значит, если ты бедна, то ты можешь выйти замуж за того, кто тебе нравится, а если ты богата, то не можешь этого сделать: ты непременно должна купить себе мужа за деньги! Что такое брак? Парижское платье. Чем дороже ты за него заплатишь, тем меньше в нем толку. Что такое общество? Очередь на трамвай. Чем больше ты жмешь, тем больше тебя выжимают! Зельда, не нажимай! Сарра должна выйти замуж за того, кто ей понравится, а тебе должен нравиться тот, за кого она выйдет замуж.

– Хорошо! Сарре нравится тот, кто нравится мне! – торжественно сказала Зельда, – а если не нравится тебе, то я тут ни при чем. Если ты хочешь знать правду, то я скажу тебе, что она его даже любит!

Мендель вынул папироску изо рта. Первый раз он почувствовал.что его старуха приперла его к стенке. Но когда он смотрел в ее маленькие серые глазки, смутное подозрение родилось в его душе.

– Может быть Сарра только думает, что любит его, – заговорил он медленно, пристально глядя жене в глаза, – но когда человек еще в состоянии думать, значит, он не любит уж настолько сильно. Что такое девушка? Сердце. Оно бьется, но не знает для кого.

Но Зельда только пожала плечами и сказала спокойным голосом:

– хочешь верь, хочешь не верь, – мне все равно.

Бернард Шнапс был тайным поверенным Зельды в ее сношениях с Гассенхеймами. Как опытный маклер, в течение многих лет державший контору по покупке и продаже домов, он являлся, по ее мнению, вполне подходящим лицом, чтобы вести игру с Гассенхеймами – коварным маленьким банкиром и его толстой женой. Бернард, вполне сознавая всю важность вверенной ему миссии, придал себе вид дипломата и уже сидел в салоне Гассенхеймов на Пятой Авеню, бормоча что-то с убедительным красноречием и тонкой стратегией. Но старый Соломон Гассенхейм начинал кашлять всякий раз, как только Бернард хотел что-нибудь сказать, и тогда Бернард, окончательно сбитый с толку, обратился к его жене, Деборе, которая громовым мужским голосом отвечала ему.

– Я такой человек, – начал он, я люблю говорить прямо и откровенно. Да, да; нет, нет! Я смотрю вещь, и если она мне не нравится, – до свиданья! А если нравится, – сколько?

Дебора удивленно посмотрела на него.

– Что вы хотите сказать этим «сколько»?

– Э-э-эх! – старый Гассенхейм закашлялся. – Разве ты не понимаешь? Это насчет Оскара.

– Совершенно верно! – подхватил Бернард, радуясь удобному моменту. – Я об Оскаре и Сарре и об обоих вместе. Я такой человек – я люблю все делать быстро и хорошо. Я вам нравлюсь, вы мне нравитесь – конечно!

Он встал, весь красный от волнения, крупные капли пота выступили у него на лбу, его пальцы победоносно играли цепочкой от часов.

– Подождите минутку, мистер Шнапс, – сказала миссис Гассенхейм, уже не таким важным тоном. – Что вы спешите? Присядьте. Может быть, вы еще будете пить с нами чай.

– Я такой человек – я не люблю чаю! Я люблю кончать все сразу, – заявил Бернард, боясь, что разговор опять перейдет на что-нибудь другое. – Какую замечательную девушку берет себе ваш сын! Сарра принадлежит к одному из лучших семейств на улице Питт – то есть… ну, как это называется? А какое она получила образование! Гм! Гораздо лучше моего! Но она очень скромна, как и я. Я такой человек – я не люблю хвалить себя. Пусть меня другие похвалят…